— Ты в порядке? — спрашивает она меня, нахмурившись.
Я киваю.
— Да, я в порядке. —Я жестом приглашаю ее войти. — Тем не менее, спасибо.
— Что случилось? — Я не хочу, чтобы у Бейли были неприятности, поэтому вместо этого готов взять вину на себя.
— Извини. — Я пожимаю плечами. — Возможно, я был немного груб с ней. — Она медленно кивает, как будто не верит мне, но ничего не говорит. На обратном пути к двери я останавливаю её. — Ты знаешь, что с ней?
Медсестра оглядывается на меня, её глаза блестят, как будто у нее есть маленький пикантный секрет, и возвращается к моей кровати.
— Ну, я кое-что слышала.
Я киваю, мое любопытство – живое, дышащее существо.
— Например?
— Ну, ходят слухи... — Она останавливается для драматического эффекта или для моей реакции – кто знает. — Что она от чего-то убегала.
— Может «кого-то»?
— Никто не знает. — Она пожимает плечами, и мне интересно, почему она думает, что этот слух настолько хорош. Это всего лишь предположение, но я все равно внимательно слушаю, потому что жажду услышать хоть какие-то обрывки информации о Бейли. — Но я думаю, что это, вероятно, человек.
Человек.
Скорее всего, мужчина.
В этом было бы много смысла.
— Спасибо, — Я смотрю на ее значок. — Саванна.
И с этими словами я позволил ей выйти из палаты, заинтересованный маленькими слухами, которые продолжают распространяться, но еще более обеспокоенный. Держу пари, они не знают и одной части ее правды – они ни черта не знают. Но я планирую выяснить это у нее.
Глава 8
Бейли
Прошло несколько часов с тех пор, как умерла Эрин.
Я была занята уходом за её телом, следила за тем, чтобы она была полностью вымыта и готова к транспортировке. Я горжусь своей работой, и я позаботилась о том, чтобы она умерла с достоинством. К тому времени, как я закончила с ней, она выглядит нетронутой. Я даже заплела ей волосы. Однако мне от этого не становится лучше, и я практически рыдаю на протяжении всего процесса. Я думаю, что это мой тревожный звоночек, потому что, хотя я и не была груба с ней, я также не была очень милой.
Какое-то время я ненавидела работать здесь, и я говорила себе, что это из-за моих обстоятельств. Возможно, это как-то связано с этим, но, честно говоря, я подумывала о том, чтобы уйти с этой работы. Работа шесть дней в неделю вымотала меня, хотя я думаю, что мне нужна просто смена обстановки. Смена темпа. Я думала, что проблема в сестринском деле, что мне просто теперь всё равно, но это доказало, что я ошибалась. У меня все еще есть сердце. Мне всё ещё не всё равно. И почему-то от этого мне становится немного лучше. Потому что я не холодная и мертвая внутри, как я думала.
Мои руки дрожат, когда я заполняю документы и звоню по телефону, чтобы сообщить о смерти моего пациента в банк органов. Я даже не могу поверить, что сломалась перед Тео – что я сделала это, когда он заключил меня в свои объятия. Я никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности. Но я знаю, что это всего лишь иллюзия, мой разум играет со мной злые шутки, потому что я стремлюсь к безопасности. Тогда почему я иду к его палате прямо сейчас? Почему я чувствую необходимость вернуться к нему? Нет ни одного шанса, что он безопасен. Ни один мужчина больше никогда не будет таковым.
Я стучу в дверь один раз и вхожу, за исключением того, что свет у Тео выключен, и только мягкий свет лампы в ванной освещает пространство. Дверь наполовину закрыта, поэтому в палате достаточно светло, чтобы видеть его умиротворенное лицо и ровный подъем и опускание груди. Его тихий храп – единственный звук в комнате, и я тихо закрываю за собой дверь, затем на мгновение задерживаю дыхание, подходя ближе. Не знаю, что на меня нашло, кроме желания получше рассмотреть его. Я понимаю, что у меня не было времени по-настоящему смотреть на него очень долго, я всегда боялась задержать на нём взгляд. Но сейчас всё в порядке. Он не знает, что я делаю это – никто не знает. Я могу побаловать себя всего на мгновение.
Я смотрю на его совершенное лицо. Его длинные темные ресницы. Его узкий прямой нос. Его глубокий лук Купидона (Прим.: Галочка верхней губы). То, как его губы выглядят пухлыми, темно-розовыми и их так и хочется поцеловать. Ямочка на подбородке. Его квадратная челюсть – и легкая щетина на лице. Он выглядит настоящим мужчиной, но в то же время таким чертовски красивым. Несправедливо, что он настолько идеален.
Когда я подхожу ближе, мои бедра касаются кровати, и сосновый запах снова овладевает моими чувствами. Я глубоко вдыхаю, на мгновение закрывая глаза, моя рука так и чешется прикоснуться к нему. Только один раз. Очень нежно, чтобы он не проснулся. Не знаю, что на меня находит, но я протягиваю руку и откидываю волосы с его лба, позволяя своим пальцам задержаться на его прядях. Они такие мягкие и волнистые, и я теряюсь в этом моменте. Слезы наворачиваются мне на глаза, в основном потому, что я хочу сделать это с кем-нибудь. С кем-нибудь моим. Но, к сожалению, этого не произойдет.
У Тео перехватывает дыхание, и я отдергиваю руку, как будто обожглась.
— Ты вернулась. — шепчет он хриплым ото сна голосом. Я напрягаюсь, и, прежде чем отступаю, он берет мою руку в свою большую и очень теплую. Он медленно улыбается мне, и в уголках его глаз появляются морщинки. Я чувствую, как моя рука дрожит в его руке, и он сжимает ее один раз – очень нежно. — Почему?
— Я обещала, что так и сделаю. — Каким-то образом мне удается говорить ровным голосом, как будто я не была поймана, когда пялилась на него. — И у меня больше нет пациентов. — Я морщусь, чувствуя острую боль в сердце. — Итак, я вся твоя на эту ночь.
— Да, пожалуйста. — Он лениво улыбается. — Вся моя на всю ночь звучит здорово для меня.
Я чувствую, как жар приливает к моим щекам, проклиная себя за то, как я это сказала.
— Итак, о чем вы хотите поговорить, мистер Андерсон?
— Почему ты заставляешь меня чувствовать себя таким старым, когда называешь меня так? — Он закатывает глаза, и ухмыляется. — Я не могу быть намного старше тебя.
— Ты моложе. — Я улыбаюсь, и на этот раз улыбка достигает моих глаз. Он, должно быть, чувствует это, потому что улыбается в ответ и выглядит почти по-мальчишески. Его растрепанные волосы, падающие на глаза, делают его моложе двадцати пяти. — На год.
— О, пожалуйста. — Он закатывает глаза. — Я думал, ты собираешься сказать, по крайней мере, еще на пять лет. И тогда мне пришлось бы придумать что-нибудь, что заставило бы тебя дать шанс молодому парню.
Я ухмыляюсь.
— Ну, ты не очень-то стараешься.
— Ты не такая старая. — Он усмехается, и от этого я чувствую себя непринужденно. Он флиртует со мной. И мне это не противно. — Если бы ты была старше, усилий было бы больше.
— Как я поняла, тебе нравятся женщины постарше.
— Только на один год. — Он подмигивает, и у меня внутри все кипит. — Так расскажи мне что-нибудь о себе, милая Бейли.
Я беру стул и сажусь на него рядом с его кроватью, достаточно близко, чтобы он мог дотронуться до меня. Не знаю, разумный ли это выбор, но по какой-то причине я предпочитаю доверять ему прямо сейчас – только сейчас, только на эту ночь.
Он смотрит на меня так, словно я развесила все звезды на его небе, когда мы встречаемся взглядами, и мой желудок странно трепещет. Его глаза сейчас кажутся темнее, более глубокого оттенка синего, чем, когда их освещает свет. И я не ненавижу это. На самом деле, по какой-то дурацкой причине, я обнаруживаю, что теряюсь в их глубине. Как океан, угрожающий поглотить меня целиком. Я очарована.