Схватив бумажник, я кладу его в сумочку и направляюсь к своей машине. Я не захватила куртку, так что очень надеюсь, что к тому времени, когда мне нужно будет идти на каток, не станет слишком холодно. Но опять же, толстовка должна хотя бы немного согревать меня.
Сев в машину, я включаю обогрев и выезжаю со стоянки. В моем сообщении говорится, что мы едем в пиццерию и пивоварню. До ресторана довольно короткая поездка, и, когда я паркуюсь, Тео уже ждет меня прямо перед дверями ресторана. На нем, как и на мне, джинсы и кроссовки, а также синяя рубашка с открытой курткой North Face поверх. Рубашка делает его глаза еще более голубыми даже на расстоянии, и я не могу отрицать, что он очень красив.
Когда Тео подходит, чтобы открыть мне дверь, я опережаю его. В машину врывается порыв холодного воздуха, и я дрожу, вынимая ключ из замка зажигания. Я просто хочу поторопиться и войти внутрь, пока не замерзла.
— Привет, — говорит Тео мягким голосом. — Рад снова тебя видеть.
Я застенчиво улыбаюсь.
— Привет, Тео.
— Давай зайдем внутрь, пока ты не замерзла, Би.
Он закрывает дверцу моей машины, нежно берет меня за руку и ведет к дверям ресторана. Всегда джентльмен. Он снова открывает передо мной дверь, и мы заходим в зону обслуживания.
— О чем ты думала, когда вышла на улицу без куртки? На улице двадцать пять градусов (прим.: -3°C)
— Ага, я плоха в этом. — Я ухмыляюсь. —Я всегда забываю свою куртку.
— Всё в порядке, — отвечает он, нахмурившись. — Я буду отправлять тебе напоминания.
Я хихикаю.
— Ты не обязан этого делать, Тео.
— Кто-то должен. — Он улыбается, глядя мне в глаза. Его глаза такие светло-голубые, что кажутся прозрачными, и они слегка расширяются, когда он смотрит на меня. — Я не могу допустить, чтобы ты заболела.
— Столик на двоих? — Спрашивает хозяйка, прерывая короткий момент, который мы разделили. Я должна быть благодарна, потому что это было слишком интимно, но вместо этого я раздражена. Тео кивает с таким видом, будто готов её придушить, и она говорит: — Прямо сюда.
Мы подходим к столику, и она раскладывает на нем два меню, затем сообщает, что наш официант скоро придёт. Я сажусь, но вместо того, чтобы сесть напротив меня, Тео садится рядом со мной. Сначала наступает неловкое молчание, но потом он улыбается, и я смеюсь.
— Что ты делаешь? — Спрашиваю я его с весельем в голосе.
— Я хочу узнать тебя получше... — Бабочки бушуют в моем животе, и я слегка отодвигаюсь, чтобы между нами было больше пространства. Он слегка хмурится, но опускает это. — Кричать через стол звучит не очень привлекательно.
— Ладно. — Я хихикаю. — Только в этот раз. И только потому, что это наша первая встреча, и я действительно хочу услышать, что ты хочешь сказать.
Тео улыбается, обнажая ровные белые зубы. Клянусь, в этом мужчине нет ни одной черты, которая не была бы красивой. Это действительно несправедливо.
— Ты любишь пиццу?
Я колеблюсь:
— Да, но я только вчера съела её немного на работе, так что закажу что-нибудь другое.
— В этом есть смысл. — Он отвечает, — У них здесь большой выбор. Много хорошей еды. Я уверен, ты что-нибудь найдешь.
Я просматриваю меню и нахожу кальцоне (прим. закрытая пицца), это как раз то, что я хочу съесть.
— Ты любишь пиццу? Поэтому ты выбрал это место?
— Виновен по всем пунктам обвинения. — Он смеется, — Но нам не обязательно любить одно и то же, чтобы ладить.
— Эй, я люблю пиццу. — Я толкаю его по руке плечом. Он такой чертовски высокий. — Просто, наверное, не так сильно, как ты.
— Честно говоря, я не так часто ем фастфуд. — отвечает он, — Но в следующий раз я выберу ресторан с морепродуктами. Я имею в виду, если ты снова захочешь куда-нибудь сходить.
Он кажется немного взволнованным, и я ухмыляюсь.
— Я не знаю. — Я преувеличенно пожимаю плечами. — Сегодня тебе предстоит пройти множество тестов, чтобы перейти на следующий уровень.
— У нашей дружбы есть уровни? — Он улыбается, глядя мне в глаза, и его рука так близко к моей, что я чувствую её тепло. — Сколько из них мне нужно разблокировать?
— Три, если хочешь попасть в «лучшие друзья». — Я ухмыляюсь и подмигиваю. — Но тебе придется сводить меня поесть морепродуктов. Прости за твой фастфуд.
— Эх. — Он пожимает плечами, — У меня было очень много времени, чтобы привыкнуть к этому.
Я на мгновение опускаю взгляд на его руку, замечая, что наши мизинцы почти соприкасаются. В сантиметрах друг от друга.
— Как долго ты играешь?
— Ну, я начал кататься на коньках, когда мне было три, — отвечает Тео, и у меня отвисает челюсть. — В хоккей с пяти лет.
— Боже мой. — Он катается на коньках больше двадцати лет. — Почти всю твою жизнь.
— Вот почему я сказал, что не знаю, что ещё делать со своей жизнью. Когда я сказал тебе, что хоккей – это единственное, что я умею делать, я не шутил.
— Ты занимался какими-нибудь другими видами спорта в детстве? — Я даже не знаю, что побуждает меня задавать все эти вопросы. Но если мы собираемся стать друзьями, я думаю, нам стоит получше узнать друг друга. По крайней мере, это то, что я продолжаю говорить себе, вместо того, чтобы признать, что я зациклена на каждом его слове и что я не хочу, чтобы он перестал говорить, не хочу переставать слушать мягкую, глубокую интонацию его голоса.
— Бейсбол. — Он улыбается. — И футбол. Но хоккей был единственным, который прижился, когда мне исполнилось восемь. У моих родителей не было много денег, и они сказали мне выбирать. Конечно, я выбрал самый дорогой вид спорта из трех, но в то время я этого не знал, и они никогда ничего не говорили. Только в старших классах я понял, что они платили тысячи долларов за сезон, чтобы я мог осуществить свои мечты. По крайней мере, у меня была полная стипендия в колледже… Это им очень помогло.
— Это действительно окупилось. — Я улыбаюсь. — Посмотри на себя сейчас, профессиональный спортсмен.
— Да. — Он смотрит вниз, нахмурившись. — Я живу мечтой.
Вместо того, чтобы выглядеть счастливым, когда он говорит это, он кажется расстроенным.
— Что случилось, Тео?
— О, ничего. — Он качает головой. — Просто факт в том, что я не знаю, как закончится моя карьера. Я просижу на скамейке запасных еще пару недель, а потом что? Мне сделают МРТ, и они определят, смогу ли я играть в этом сезоне или нет. Мне кажется, я даже дышать не могу, просто думая об этом.
— Всё будет хорошо. — Я касаюсь его руки на миллисекунду, а затем отпускаю её, но этого достаточно, чтобы почувствовать тепло его кожи на своей и этого достаточно, чтобы вернуться на тот пол в ванной, где я смотрела на его лицо, когда он кончал. Его приоткрытые губы, вздохи, срывающиеся с его губ, то, как вспыхнули его глаза, когда он посмотрел на меня и...
Тео встряхивается.
— Я очень на это надеюсь. — Он улыбается, но грустно. — А как насчет тебя? Ты занималась каким-нибудь спортом?
— Я была черлидершей и танцевала. — Я ухмыляюсь, пытаясь вызвать у него улыбку на секунду, но искреннюю. — Это считается?
— Абсолютно. — Он быстро кивает, как будто не верит в это.
Я вздыхаю:
— Я любила каждую секунду этого.
И я любила каждую секунду старшей школы, даже если именно там я встретила свой самый большой кошмар.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Я поднимаю бровь, и он ободряюще улыбается. — Но, пожалуйста, не пойми это неправильно.