Она шмыгает носом:
— Извини, это глупо.
— Попробуй еще раз. — Моё сердце сжимается в груди от ее слов, — Ничто из того, что ты делаешь, не глупо.
— Я… э-э-э.... — Она делает паузу и начинает снова. — Я сплю на полу, когда на улице штормит...
Пытаясь понять, я спрашиваю:
— Почему?
— Потому что я боюсь, — шепчет она.
— Ты хочешь вернуться на пол, Бейли?
— Пожалуйста.
От одного этого слова мне кажется, что моё сердце разрывается на части, но я всё равно хватаю все шесть подушек со своей кровати и раскладываю их на полу для неё. Подхватив её на руки, я кладу её туда, где нашел, и накрываю одеялом. Как только я выключаю свет в ванной, она снова шепчет.
— Тео?
Я опускаюсь на колени рядом с ней, глажу большим пальцем её щеку и убираю волосы с её лица.
— Я здесь.
— Пожалуйста, обними меня.
Мое сердце бьётся немного быстрее, когда я ложусь рядом с ней, притягивая её тело к себе, пока она не прижимается щекой к моей груди, и ничто и никогда не казалось мне более совершенным. То, как она пахнет – розами – проникает в мои чувства, вызывая головокружение. Всего в ней слишком много и всего достаточно.
— Всё, что ты хочешь, Би, просто попроси, и я это сделаю.
На мгновение воцаряется тишина, а затем её слезы пропитывают мою грудь. На мне нет рубашки, поэтому они размазываются по её щеке, когда она отстраняется, чтобы вытереть лицо.
— Прости.
— Не смей извиняться, — отвечаю я как можно мягче. — Ты можешь рассказать мне, что произошло?
— Роберт... — отвечает она тихо, едва слышно.
Я напрягаюсь и отвечаю сквозь стиснутые зубы.
— Конечно... — Я замолкаю, чтобы она почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы заполнить тишину – надеюсь.
— Раньше он всегда пил, когда шёл дождь. — Она усмехается. — Что-то о том, что это навевало плохие воспоминания.
Я продолжаю молчать.
— Он всегда дрался со мной, когда был пьян... и всегда заканчивал тем, что бил меня. — Мои руки крепко обхватывают её маленькую фигурку, и я такой напряженный, что чувствую себя гребаной доской. Но я не знаю, что сделать или сказать, поэтому я молчу. Потому что я хочу, чтобы она чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать мне всё, что ей нужно, чтобы облегчить душу. У меня такое чувство, что, если я заговорю, она замолчит.
— Он заставлял меня спать на полу, когда мы ссорились – после того, как выбивал из меня всё дерьмо. — Бейли посмеивается. — Думаю, это прижилось. Я знаю…Я глупая. Однажды вечером он пришел домой с работы и начал пить. Он спросил, почему я разговариваю со своим коллегой-мужчиной на работе. Сказал, что мне больше нельзя этого делать. Я не молчала: в тот раз я сопротивлялась, и он ударил меня ещё сильнее. Потом он и-и-изнасиловал меня. Он часто это делал. Я думаю, это заставляло его чувствовать, что таким образом он может контролировать меня. Что я сделаю всё, что он захочет, чтобы не продолжать это делать.
Наступает напряженный момент тишины, прежде чем она шевелится в моих объятиях, и я пытаюсь немного расслабить руки, чтобы ей не показалось, что я её душу.
— Черт возьми, Бейли, — шепчу я. — Теперь ты в безопасности. Со мной ты всегда будешь в безопасности.
— Если ты – моё безопасное место, то кто же твоё? — она шепчет в ответ.
Я морщусь, запрокидываю голову к потолку и закрываю глаза. Я пытаюсь не дать её вопросу задеть меня, но это не работает. Мои глаза щиплет, одинокая слеза пытается выкатиться из них.
— Её здесь больше нет.
Бейли напрягается:
— Ох?
— Это прозвучало неправильно. — Я хихикаю. — Моя сестра – она мертва.
Я думаю о молодой брюнетке с голубыми глазами, чьи фотографии я храню в ящике прикроватной тумбочки. Я смотрю на них каждый раз, когда чувствую, что забываю её. То, как её глаза прищуривались, когда она улыбалась, или то, как она всегда закрывала глаза перед каждой фотографией, пряча красивую синеву.
— У неё была лейкемия. Она была моим лучшим другом, всем для меня. День, когда она умерла, был худшим днём в моей жизни. Она часто оставалась в больнице. — Мой голос срывается, и я прочищаю горло. — Вот почему я пошёл почитать детям в онкологическом отделении. Чтобы они не чувствовали себя так одиноко, как она. Когда она была жива, я был слишком сосредоточен на школе и хоккее, и у меня не было много времени, чтобы уделять ей, поэтому она часто оставалась одна.
— О, Боже, Тео. — Свежие слезы пропитывают мою кожу, и она подносит руку к моему лицу и притягивает меня к себе. — Мне очень жаль.
Моя грудь сжимается до такой степени, что я даже не могу дышать.
— Спасибо, — говорю я ей, затем целую кончик ее носа. — Постепенно становится легче.
— Я тоже могу быть твоим безопасным местом, — бормочет Бейли. — Если ты этого хочешь.
Я бы хотел, чтобы ты могла быть намного большим.
— Это только начало, — мягко говорю я ей, снова прижимая ее крепче.
— Начало чего? — Спрашивает она меня, её дыхание сбивается.
— Нас, — шепчу я. — Какими бы ты ни хотела, чтобы мы были.
Бейли ласкает мою щеку своими мягкими кончиками пальцев, проводит ими вниз по подбородку и снова вверх, заставляя меня в отчаянии закрыть глаза. От её близости моё тело сжимается, готовое нанести удар. Во мне нет ни одной спокойной частички. Нет, маленький дьявол сидит у меня на плече и говорит мне отбросить осторожность и брать то, что я хочу, даже когда я знаю, что не должен этого делать. И, чёрт возьми, чёрт возьми, с каждой секундой становится всё труднее.
— Бейли, — стону я, останавливая её руку своей. — Блядь.
— Что?
— Ты сводишь меня с ума, — тихо говорю я. — Я хочу тебя так сильно, что даже не могу нормально мыслить. Ты в моих мыслях весь день. А когда тебя там нет, это потому, что ты рядом со мной. Всё, что я вижу, это тебя, Би, Повсюду. Ты, и только ты.
Она придвигается ещё ближе, её нос прижимается к моему, и когда она наклоняет голову и нависает над моими губами... Я знаю, что проиграл.
— Тео, — выдыхает она, и мой член набухает.
— Я прямо здесь, детка.
— Нет. — Она качает головой, мы касаемся друг друга носами, на долю секунды наши губы соприкасаются. — Я просто... я никогда не смогу получить то, что хочу.
— Ты можешь заполучить меня, Бейли, — уверяю я её, на этот раз обхватывая ладонями её лицо и притягивая ближе, пока наши дыхания не сливаются. Аромат ванили наполняет мои ноздри от содовой, которую она только что пила, и я закрываю глаза. — Возьми меня.
— Скажи мне остановиться, Тео.
— Нет. — Я качаю головой, облизываю губы, мой язык касается её нижней губы. — Я не буду этого делать.
Бейли стонет, затем прижимается своими губами к моим. Они такие чертовски мягкие, и я думаю, что умер, потому что не было и шанса, что я бы поцеловал её. Что она когда-нибудь бы мне это позволила. Но наконец-то. И если это мой единственный шанс, то я собираюсь сделать его незабываемым. Я собираюсь устроить ей фейерверк.
Я переворачиваю её на спину и раздвигаю ей ноги, устраиваясь между ними и откидывая её голову назад, намотав на кулак её волосы. Она стонет, когда я снова касаюсь своими губами её губ, захватываю её нижнюю между своими и посасываю. Бейли жадно отвечает на поцелуй, грубо просовывая свой язык мне в рот, слегка двигая бедрами, пока мой твердый член не прижимается к её центру.
По моему позвоночнику пробегает электричество, чем дольше мы целуемся, и когда она прикусывает мою нижнюю губу, я почти рычу на неё. Во мне так много накопившейся энергии, и я хочу выплеснуть её всю на неё. Я хочу, чтобы ей было хорошо – лучше, чем она когда-либо чувствовала в своей жизни. Но, блядь, она не готова.