— Тебе на неё наплевать, — выплевываю я, осознав свою ошибку еще до того, как закончу предложение. Это был его план с самого начала – вывести меня из себя и разговорить, поскольку я им ничего не говорил. Они даже не знают, что она приходила.
— Ага, — отвечает Джереми. — Так это насчет той, напомни, какое у неё имя? Бейли?
— Ты знаешь её имя, — холодно говорю я, беру мыло и намыливаюсь им.
— Ты такой обидчивый. — Он ухмыляется, — Теперь расскажи мне, что произошло.
— Ничего не произошло.
У него вырывается смех, громкий и быстрый.
— Ты долбаный лжец, Ти, только посмотри на себя – как щенок, у которого отобрали лакомство. А теперь расскажи мне, кто это вдруг засунул тебе палку в задницу.
— Я встречался с ней, — выпаливаю я, глядя на Джереми, чьи карие глаза расширяются. На его лице тут же появляется ухмылка, но я хочу, чтобы она исчезла, поэтому отвожу взгляд и продолжаю говорить. — Несколько раз встречались. Пару недель назад она пришла, и мы смотрели телевизор, и одно повлекло за собой другое, и...
— О мой гребаный Боже. — выдыхает Джереми. — У вас с ней был секс?
Я хочу сказать, что я уже сделал это – и он это знает, – но воздерживаюсь.
— Она поцеловала меня. Мы заснули. Она ушла от меня, не попрощавшись. — Я сглатываю и смотрю на него. Он опускает глаза на пол в душе и намыливает свое тело мылом. — Теперь она не отвечает ни на мои звонки, ни на сообщения.
— Ох, братан. — Джереми морщится. — Может, пора двигаться дальше.
— Может быть, — соглашаюсь я, чертовски хорошо зная, что всё равно пойду за ней. — Или, может быть, ей просто нужен кто-то, кто будет бороться за неё.
— Неважно. — Он качает головой, — Ты мастер, Ти, но ты не можешь починить всех.
— Я знаю, — печально шепчу я, — Но, может быть, я смогу исправить то, что произошло между нами, и заставило её сбежать.
— Не надейся, — говорит он, но мои надежды уже разбиты, так что в этом плане проблем нет. — Некоторых людей просто невозможно собрать воедино.
— Мои надежды несуществующие, — утверждаю я. — Не беспокойся обо мне.
— Я всегда буду беспокоиться о тебе. — Он смеется, — Ты мой брат. А теперь пойдем поедим пиццы и пива.
— Хорошо.
Я возвращаюсь к принятию душа, стараясь закончить как можно быстрее, но не могу не думать о Бейли. Все уже ушли, а я чертовски напряжен. Мне нужно – я даже не знаю, что мне нужно. Но чем дольше я стою здесь, тем больше понимаю, что этого у меня быть не может. И следующая лучшая вещь – в моих воспоминаниях.
Губы Бейли на моих. Её язык у меня во рту. Её бедра двигаются подо мной, ища меня, свое освобождение. Моя рука в её волосах, пальцы сжимают мягкие пряди. Звуки, которые она издавала, когда я целовал её.
Мой член немедленно твердеет, и я оглядываюсь, чтобы убедиться, что я один. Так и есть. Если я не позабочусь об этом, я не смогу уехать отсюда. Я настолько тверд, что это на самом деле причиняет боль, и когда я сжимаю свой член в кулаке, я думаю о ней.
С каждым рывком я думаю о ней.
Моя рука набирает скорость, сжимая себя в кулак и дергая сильнее. Я тихо стону, стараясь, чтобы меня никто не услышал, когда удовольствие прокатывается по моему позвоночнику. С каждым прикосновением к головке я думаю о ней, и когда мой большой палец касается маленького нерва под головкой, мой желудок переворачивается. Затем, когда я, наконец, кончаю в канализацию, я также думаю о ней. Моя ладонь ударяет по плитке, и я громко стону, не в силах себя контролировать.
Блядь.
Я хочу её вернуть.
Нет, мне нужно вернуть её.
Итак, я выхожу из душа и одеваюсь. Сев на одну из скамеек в раздевалке, я достаю телефон из сумки. Я поступаю единственно логично: беру билет на самолет домой вместо того, чтобы ждать возвращения с командой завтра. Я пишу своему тренеру, чтобы сообщить ему об этом, затем беру все свои вещи из гостиничного номера и уезжаю.
К счастью, Джереми нет здесь, когда я выхожу, так что я могу выскользнуть незамеченным. Я чувствую себя немного неловко, потому что они пригласили меня на ужин, а теперь я исчезаю без объяснений, но у меня есть дела, о которых нужно позаботиться. Мне нужно исправить всё, что я натворил, даже если я не знаю – как.
После почти восьми часов полета, вождения и чрезмерных размышлений я сижу в своей машине возле больницы. У Бейли заканчивается смена, поэтому я отстегиваю ремень безопасности и вхожу в здание через двери отделения неотложной помощи. Никто не задает мне вопросов, пока я иду по коридорам, ведущим в стационарную зону, и я рад, что точно помню, куда иду.
За исключением того, что, оказавшись там, я не знаю, что буду делать.
Однако мне не нужно долго об этом думать, потому что, как только я ступаю на пол и направляюсь к посту медсестры, я вижу Бейли. Она замирает на месте, всего в нескольких футах от меня, и я без колебаний хватаю её за руку и тащу в пустую комнату, закрывая за нами дверь.
Бейли дрожит, и это так заметно, что у неё даже зубы стучат. Теперь я задаюсь вопросом, была ли это хорошая идея. Но когда она шепчет: — Тео... — мое самообладание рушится, и я прижимаю её к стене.
— Я же говорил тебе, что не позволю разрушить то, что было между нами.
Затем я прижимаюсь своими губами к её губам.
Глава 18
Бейли
Электричество разливается по моему телу, когда его губы встречаются с моими, угрожая потрясти всё, что соприкасается со мной. За исключением того, что это он – тот, кто обжигает мою кожу каждым прикосновением, – и мне кажется, что я оказываю на него такой же эффект.
Губы прижимаются к моим, покусывая, облизывая, посасывая. Но затем он так же быстро отстраняется, грудь вздымается в том же темпе, что и моя. Я тянусь к своему сердцу, держа его там, где оно колотится, и думаю о том, как сильно, должно быть, я причинила ему боль. Я также думаю о том, что сказал мой психотерапевт – друзья с привилегиями. Я не хочу терять его, но я также не могу дать ему то, что он хочет от меня. Что, если мы сможем прийти к консенсусу?
Одним неистовым движением я снова сокращаю расстояние между нами, и он наклоняется, чтобы поднять меня. Он прижимает меня к стене, моя спина ударяется о неё с глухим стуком, и я хватаю его сзади за шею, чтобы притянуть его лицо к своему. Наши губы снова встречаются, на этот раз быстрее, тверже, грубее. Мы с помощью языков воюем друг с другом, зубами покусываем губы, и когда я втягиваю его нижнюю губу в свой рот, он стонет для меня. Я бедрами двигаюсь к нему. И клянусь, это как будто кто-то поджег мой клитор, потому что он пульсирует, стучит в такт моему сердцу – и мне нужно облегчение.
— Пососи мой язык, детка. — Он стонет, отстраняясь, и затем внезапно его нижняя губа снова оказывается зажатой между моими зубами, и я медленно оттягиваю её. — Бейли, — шепчет он, — я трахну тебя прямо здесь, если ты не перестанешь меня так кусать.
Я резко вдыхаю, но затем наклоняю свое лицо к нему. Тео понимает намек, наклоняет свое лицо к моему и впускает меня в свой рот. После медленного поцелуя его язык касается моих губ, и я раскрываюсь, посасывая его язык.
— Мммм, — снова стонет он, и я зарываюсь пальцами в его волосы и мягко дергаю за пряди.
Губы Тео опускаются ниже, прокладывая дорожку от моей челюсти вниз к шее. Я наклоняю голову под углом, давая ему возможность покусывать и лизать так, как он хочет, и я могу сказать, что он борется со своими чувствами. Мы оказались в состоянии отчаяния, хотя я чувствую, как от него волнами исходит гнев. Он взбешен тем, что я бросила его, превратила в призрака, и я даже не могу винить его за это. Я зла на саму себя, чёрт возьми.