— Так чертовски сильно. — Я вздыхаю, приподнимая бедра, и он хихикает.
— Держись за меня, — требует он.
Тео снова наклоняет ко мне лицо, проводя языком по моей щели, заставляя меня содрогаться. Пока я дрожу под ним, он втягивает мой клитор в рот, затем отпускает его. Раз, два, три. Дразня, насмехаясь, заводя меня. Мои стоны и вздохи эхом отдаются в моих ушах, и он снова стонет из глубины своей груди. Мои пальцы скользят вверх по его затылку и я хватаюсь ими за волосы, и он улыбается, прижимаясь к моей киске, глядя мне в глаза. Его собственные глаза расширяются, когда он высовывает язык, и пальцами он раздвигает губки моей киски, обнажая мой клитор.
Затем он плюет.
Прямо на него.
— Такая красивая, — бормочет он, затем с силой втягивает мой клитор в рот, снова и снова, подводя меня к краю.
Мои бедра дергаются и толкаются вверх, и когда он засовывает два пальца в мою мокрую киску, я вскрикиваю. Мои ноги обхватывают его голову, пока я потираюсь о его язык, ощущая трение щетины, хотя он, кажется, не возражает. На самом деле, это только сводит его с ума.
Его пальцы снова впиваются во внутреннюю поверхность моих бедер, пытаясь раздвинуть меня, и когда я не сдаюсь, он нежно покусывает мой клитор. Мои ноги немедленно раздвигаются, и вместо того, чтобы засунуть пальцы обратно в мою киску, он использует один, чтобы засунуть его мне в задницу.
Моя спина выгибается дугой, отрываясь от кровати, и я кричу.
— Блядь!
Тео медленно вводит и выводит палец, посасывая мой клитор, и я чувствую знакомое покалывание вплоть до пальцев ног, приближаясь к кульминации. Мои ногти впиваются в его череп, запутываясь в волосах, и я сжимаю его так сильно, что вижу слезы в уголках его глаз. Но мне всё равно, я сжимаю пальцы ещё сильнее.
— Да, Тео. — стону я, — Прямо там. Пожалуйста, не останавливайся. У тебя это чертовски хорошо получается.
Я стону, когда он засовывает еще один палец в мою задницу, и просто так моё тело переходит от дрожи к сотрясению.
Он не смягчается, посасывая мой клитор сильнее, чередуя щелчки и втягивание его обратно губами. Это самое восхитительное ощущение, которого я никогда не испытывала. Когда он снова начинает щелкать языком, я бесстыдно оседаю на его лице. Свободной рукой он начинает помогать мне раскачивать бедра, пока сам входит в мою узкую дырочку. Я кричу, не в силах сдержаться, когда он толкает меня прямо к краю долбаной пропасти. Я вижу, как падаю, но остановить это невозможно, и когда моё тело перестает дрожать и начинает расслабляться, он целует мой клитор и облизывает меня дочиста.
Тео ползет вверх по моему телу, раздвигая мои ноги, чтобы устроиться на них, его твердый член прямо на моей киске. Я уверена, что его серые спортивные штаны уже промокли, но он все равно трётся об меня. Это возвращает меня в воспоминания, где он в ванной, с членом внутри меня, и это заставляет меня хотеть этого ещё сильнее, снова и снова.
— Тебе понравилось, детка? — спрашивает он у меня за ухом, вызывая мурашки и дрожь. — Я, стоящий на коленях перед тобой?
— Да, — отвечаю я с ухмылкой. — Теперь тебе придется позволить мне отплатить тебе тем же.
— Обязательно. — Он кивает. — Только не сегодня. Я справлюсь сам.
— Ты уверен? — Я хмурюсь.
— Да. — Он улыбается, касаясь моей кожи, целует меня в щеку, затем в уголок рта.
— Если это то, чего ты хочешь.
— Чего я хочу, так это чтобы ты оделась и позавтракала. — Тео встает и делает шаг назад. — Мы собираемся пойти прогуляться.
— Куда?
— У тебя есть работа сегодня вечером?
— Нет, — медленно отвечаю я. — Я вся твоя...
— Да, это так, — говорит он, снова протягивая еду.
Я сажусь на кровать и ем свой завтрак – омлет с овощами и сыром, который на удивление невероятно вкусный. Значит, он может играть в хоккей, готовить и быть забавным. Что ещё умеет этот мужчина? Немного раздражает, насколько он совершенен. Конечно, есть что-то, что заставит меня съежиться. Должно быть.
Схватив свою дорожную сумку, я быстро одеваюсь, чувствуя, что Тео наблюдает за мной. Он выглядит аппетитно, как всегда, с растрепанными каштановыми волосами, его губы всё ещё красные и припухшие после того, как он побывал у меня между ног, а его точеный пресс, грудь и плечи выставлены на всеобщее обозрение из-за того, что он был без футболки. Мне вроде как хочется снова наброситься на него, не говоря уже о том, что лучший оргазм, который я когда-либо испытывала, тоже является довольно сильным стимулом.
— Ты готова? — спрашивает он меня, теперь одетую в джинсы и толстовку. На улице чертовски холодно, и, к счастью, я захватила всё необходимое, чтобы противостоять непогоде.
— Да, — вздыхаю я. — Но на улице так холодно.
— Мы можем просто по-быстрому проехать мимо и увидеть рождественские огни, прежде чем они их уберут, — говорит он. — Нам не обязательно тратить весь день на это.
Несколько часов спустя мы стоим на улице на пронизывающем холоде, любуясь рождественскими гирляндами. Они очень красивые. Он не упомянул, что мы собираемся в ботанический сад, хотя теперь я рада, потому что это было в моем списке желаний с тех пор, как я приехала сюда. У меня просто не было времени прийти из-за работы. И Шайенн сказала, что придет, если понадобится, но она была здесь много раз. Так что я не хотела заставлять её проходить через это.
Все деревья покрыты мерцающими огоньками, и они горят, хотя ещё не наступила ночь. День клонится к вечеру. Да, мы много спали. Но мне это действительно было нужно, потому что я загоняла себя до смерти на работе.
Мы идем по ботаническому саду бок о бок, наши куртки задевают друг друга при каждом шаге, наши руки тоже соприкасаются. Чертовски холодно, но я не жалуюсь.
Довольно скоро – в пять часов вечера – окончательно темнеет, и огни становятся ярче, чем когда-либо. Я улыбаюсь, глядя на Тео, и в уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается в ответ. Он такой чертовски красивый, что это причиняет боль – внутри и снаружи. Как мне посчастливилось познакомиться с ним?
Напротив нас под деревьями целуется парочка, и я ухмыляюсь.
— Многовато для ПВЧ (прим.: Публичное Выражение Чувств).
— Да, я не думаю, что смогу это сделать.
Я закатываю глаза, зная, что каждый занимается подобным дерьмом, когда влюблен.
— Даже если бы это была я? — Я поддразниваю, а потом жалею об этом. Ты подаешь противоречивые сигналы, Бейли. Прекрати.
— Блядь, нет, — отвечает он с улыбкой. — Я не могу представить, как засуну свой язык тебе в глотку на публике.
— Держу пари, ты мог бы найти подходящую девушку, — отвечаю я, внезапно опечаленная осознанием того, что это никогда не смогу быть я.
Тем не менее, он отвечает:
— Ты для меня единственная девушка. — Он усмехается, в его глазах появляется огонек. — Моя девочка. — Его рука тянется к моей, но в последнюю секунду я убираю её с пути, отстраняясь.
— Не думаю, что я бы тоже смогла, — уклоняюсь я, и он отшатывается, как будто я дала ему пощечину.
— Тогда хорошо, что мы просто друзья с привилегиями, верно?
Я улыбаюсь, хотя мне и не хочется этого делать.
— Да. Хорошая тема.
Вот так волшебство закончилось, и мы разворачиваемся, направляясь обратно к нему домой. Обратный путь неловкий, воздух заряжен, тишина поглощает нас. Я не могу придумать, что сказать, чтобы сделать это лучше, поэтому я сжимаю губы, пока мы не возвращаемся.
Он открывает дверь, и тепло обогревателя заключает меня в крепкие объятия. Я едва чувствую свои руки и потираю их друг о друга, пытаясь согреть.
— У тебя есть горячий шоколад?