Лицо Джереми искажается и краснеет, у него отвисает челюсть.
— С кем она встречается?
— Я не знаю его имени. — Я пожимаю плечами. — Она только сказала, что он преподает хоккей на её арене.
— Конечно, он преподает хоккей, — бормочет Джер.
— Хорошо... — Тео хмурит брови, но продолжает тянуть меня к пустой дальней стороне огромной секции из четырех частей – даже больше, чем у него дома, но опять же, этот дом огромен. — Где… — Прежде чем он успевает закончить предложение, открывается входная дверь, и входит группа, состоящая по меньшей мере из двадцати человек. — Все.
Внезапно у меня потеют ладони, и возникает непреодолимая потребность спрятаться. Что-то в большом скоплении людей пугает меня, и я приписываю это Роберту. Раньше я никогда не была такой, но с тех пор, как я ушла от него, кажется, что он просто появится, куда бы я ни пошла.
— Я должна… — Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять стук своего сердца, громко отдающийся в ушах. Медленно выдыхая, я поднимаю взгляд на Тео. — Мне нужно подняться наверх. Где ванная?
— Здесь есть одна, Би. — Тео хмурится, оглядываясь по сторонам.
— Наверх. — Я почти рычу.
Тео смотрит на Оливера, и кажется, у них идет какой-то невысказанный разговор, потому что они кивают, и следующее, что я помню, он тащит меня вверх по лестнице. Моя потная рука выскальзывает из его хватки, когда мы поднимаемся по узкой лестнице, а мои каблуки стучат так громко, что вызывают у меня еще большее беспокойство. Мне следовало бы просто снять их, но я не хочу останавливаться и быть вынужденной общаться с остальными членами команды и их девушками, которые только что прибыли. Логически я понимаю, что мой бывший не будет частью этой толпы, но это всё равно не мешает мне забыть, как правильно дышать.
Он открывает дверь спальни, которая, как я предполагаю, комната для гостей, и впихивает меня внутрь, не включая свет. Я оглядываюсь в поисках ванной – которая, слава Богу, здесь есть, – но как только я собираюсь направиться к ней, он останавливает меня, схватив за локоть.
— Поговори со мной, — требует Тео.
— Я… — Глубокий вдох, медленный выдох. — Не могу.
Грохот в моих ушах не уменьшился, пот, покрывающий мои руки, не рассеялся, и потребность проглотить таблетку прямо сейчас непреодолима. Обычно я приберегаю свое лекарство от беспокойства для особых случаев, но это похоже на один из них. Особенно если я хочу спуститься вниз до окончания вечеринки. Его друзья чертовски возненавидят меня, если я буду держать его при себе всё это время – или, что ещё хуже, – если мы уйдем пораньше. Например, прямо сейчас.
— Детка, — шепчет он, притягивая меня в свои объятия. Он проводит круговыми движениями вверх и вниз по моей спине успокаивающими руками поверх платья-свитера. — Я здесь. С тобой всё в порядке.
Мое дыхание сбивается, а грудь сильно сжимается, забирая еще больше воздуха из легких. Кажется, даже с моими дыхательными упражнениями этого недостаточно. Этого недостаточно. Мне нужен мой ксанакс.
— Я не могу дыш... — Моя грудь начинает вздыматься, и тогда Тео подводит меня к кровати, усаживая на край.
— Дыши со мной, детка, — требует он, и я открываю глаза. Он кладет руку мне на грудь, а мою – на его. — Вдох, выдох.
Я делаю, как он говорит, сосредотачиваясь на том, как он вдыхает и выдыхает, его сердцебиение под моей рукой ровное, а не учащенное, как у меня. Но самое волшебное происходит, когда я сижу здесь и слушаю его, чувствую его. Мое сердцебиение замедляется, дыхание замедляется, и я снова могу вдыхать воздух. Я даже чувствую, что мне больше не нужны таблетки, и это о чём-то говорит. Даже с теми механизмами преодоления, которым я научилась на терапии, в большинстве случаев этого всё равно недостаточно. Но вот появляется Тео, который переворачивает мой мир с ног на голову, одновременно собирая меня обратно. Он восстанавливает каждую частичку меня, к которой прикасается.
— Вот и всё, Би, — хвалит Тео. — У тебя так хорошо получается.
Я делаю последний вдох и морщусь.
— Спасибо.
Когда мое дыхание приходит в норму, он убирает руку с моей груди.
— Ты хочешь спуститься обратно или вместо этого хочешь остаться здесь?
— Здесь, — выпаливаю я, проклиная себя за то, что иногда бываю такой скучной. — Прости. Я знаю, ты пришел сюда, чтобы провести время со своими друзьями. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты нянчился со мной.
— Нянчиться с тобой? — Он хмурит брови, и, к счастью, шторы широко раздвинуты, позволяя мне видеть его красивое лицо в лунном свете. — Ты не ребенок, Бейли. Я приехал сюда с тобой и останусь с тобой. Я вижусь со своими друзьями почти каждый день. Одно ночное исчезновение с вечеринки их не убьет.
Я киваю:
— Хорошо.
— Ты хочешь домой? — спросил он.
Теперь моя очередь хмурить брови.
— Нет. Я не хочу, чтобы они меня ненавидели.
— Никто никогда не смог бы тебя возненавидеть. — Он мягко улыбается, проводя пальцем по изгибу моей челюсти к подбородку, а затем оттягивает мою нижнюю губу. — Ты – это ты.
— Ты можешь просто полежать со мной немного? — Я прошу его, покусывая нижнюю губу. — Я имею в виду, ты не обязан… Я могу просто принять таблетку, и все наладится.
— Какую таблетку? — Осторожно спрашивает он.
— Ксанакс, — отвечаю я. — Я принимаю его, когда это случается. Не очень часто, но обычно я не могу успокоиться без него.
— Если тебе нужно принять, тогда сделай это, — шепчет он, хватая меня за руку и подтягивая к изголовью кровати. Я ложусь, и он делает то же самое, лицом ко мне. — Но я останусь здесь с тобой столько, сколько тебе нужно. — Его нос касается моего, губы оказываются всего в дюйме от моих. — Только если ты сама этого захочешь.
Я поворачиваю лицо, чтобы быть еще ближе, и прямо перед тем, как мои губы прижимаются к его губам, я шепчу.
— Да, пожалуйста.
Моя грудь снова сжимается, когда его губы нежно, медленно встречаются с моими, но я чувствую не тревогу. Нет, это что-то гораздо более пугающее. Любовь. Этот мужчина – всё, в чём я когда-либо нуждалась. Но в то же время он также под запретом моими собственными усилиями. И я устала от этого, но не знаю, как остановиться. Если бы всё было по-другому, я бы прыгнула в воду очертя голову, не заботясь о последствиях и не испытывая страха. Но я, прошедшая через ад, колеблюсь. Эта часть меня кричит притормозить, что невозможно так быстро полюбить кого-то, даже после того, как мы так хорошо узнали друг друга.
Язык Тео исследует мои губы, и я раскрываюсь для него, позволяя ему переплести свой язык с моим. Я втягиваю его в свой рот, и он стонет.
Отстраняясь, он говорит:
— Столько, сколько ты захочешь. — И мое сердце трепещет от его слов.
— Друг с привилегиями не стал бы утешать меня таким образом, Тео.
Тео хихикает, возвращаясь для еще одного быстрого, нежного поцелуя.
— Ты чертовски хорошо знаешь, что мы гораздо больше, чем это, — шепчет он.
На этот раз я та, кто делает движение и хватаю его за затылок, возвращая его губы к своим. В тот момент, когда наши языки соприкасаются, по моему телу словно пробегает электричество, освещая каждый дюйм меня, и мне нужно вернуть энергию ему. Я впиваюсь пальцами в его рубашку, дергаю её, намекая ему пойти со мной. И он понимает намек, садясь на меня сверху, когда я раздвигаю ноги.
Одна рука обхватывает мою щеку, в то время как другая проводит теплыми пальцами по бедру, медленно приподнимая платье.
— Ты хочешь этого? — шепчет он мне в губы. — Ты хочешь меня?
— Да, — шепчу я, открывая глаза и глядя в его голубые. Они расширены из-за темноты, и он выглядит таким ангельским в лунном свете. — Я хочу тебя.