Не думай так.
Тео хочет, чтобы ты была в безопасности.
К чёрту это. Тео больше не хочет моей безопасности, он хочет, чтобы я ушла. Даже не важно, что он пришел за мной. Что, когда я смотрю в зеркало заднего вида, он стоит на коленях посреди дороги, закрыв лицо руками. Я знаю, что это чувство побеждённости продлится недолго, прежде чем воцарится ненависть, как и должно быть. Потому что я, блядь, заслуживаю этого. Больше всего на свете, я знаю это.
Я не могу справиться с этим – не со всем, что я чувствую к нему. Поэтому я ускоряюсь и оставляю его позади. Я еду быстрее, пока совсем не перестаю его видеть, пока маленькая картинка в зеркале заднего вида не становится всего лишь плодом моего воображения. По крайней мере, это то, что я говорю себе, чтобы пережить это. Потому что, если я сосредоточусь на том, как сильно я причинила ему боль, даже я буду ненавидеть себя.
Факт остается фактом, я отвечаю на его чувства, вот почему я должна отступить. Это звучит действительно глупо, но я не могу снова пострадать. Не стать такой, какой я уже была, когда моё сердце вырвали из груди и проткнули кухонным ножом. Я не переживу, если Тео направит эту боль на меня. И это ложное чувство безопасности, которое ползёт у меня по спине, когда мы вместе, мне нужно подавить. Потому что оно, блядь, ненастоящее. Ничего хорошего в этой жизни нет. Я даже не могу притворяться, что доверяю ему или кому-либо еще, и я всегда буду оглядываться через плечо, задаваясь вопросом, в безопасности ли я от Роберта. Вернется ли он и разрушит мою жизнь так, как уже разрушил. Чёрт, он уже знает, где я работаю, что, вероятно, означает, что он знает, где я живу. Даже где живет мой Тео.
Больше не твой, глупая.
У меня нет ответов на вопрос, почему я такая, какая я есть. Почему я причинила ему боль и буду продолжать причинять её любому мужчине, который приблизится ко мне. Я думаю, что что-то умерло внутри меня, когда Роберт изувечил меня. Какой-то жизненно важный орган – моё сердце, я полагаю – просто перестал функционировать. Но дело в том, что я почувствовала, как оно снова начало биться, когда в моей жизни появился Тео, так в чём же, блядь, теперь мое оправдание? У меня никогда не будет причины для того дерьма, которое я совершила сегодня вечером.
К счастью, поездка до Шайенн не такая уж долгая, и, прежде чем я успеваю опомниться, я заезжаю на парковку рядом с её домом. С тех пор как мы переехали сюда, у меня был пульт для открытия ворот и ключи от квартиры, которые очень пригодились в такую ночь, как эта, не то, чтобы я часто расставалась с людьми. Действительно ли это разрыв, если мы никогда не были парой?
Тебе лучше знать, Бейли.
Я выбегаю из машины, поднимаюсь по бетонной лестнице на второй этаж, не обращая внимания на боль в пятках, и грубо вставляю ключ в дверную ручку. Моя ладонь натыкается на дверь, когда я толкаю её, и я хлопаю ею достаточно сильно, чтобы, надеюсь, разбудить Шайенн. У меня просто не хватает духу позвать её. О, неважно, да, блядь, я так и делаю.
— Шей! — Кричу я. — Шайенн, пожалуйста, ты мне нужна.
Рыдания овладевают моим телом, контролируя каждую конечность, и я скорее слышу, чем чувствую, как хрустят мои колени, когда они соприкасаются с деревянным полом. Боль в моей груди необъяснима, и я представляю, каково это – пережить чертов сердечный приступ.
— Что случилось? — Спрашивает Шей, её сонный голос доносится из-за двери спальни. — Детка?
— Я… я…— я всхлипываю сильнее, комок в горле не позволяет мне говорить. — Ненавижу себя.
— Ш-ш-ш-ш. — Внезапно её руки обвиваются вокруг меня, и я даже не замечаю, когда и как она так быстро оказалась рядом со мной, но это не имеет значения. — Не говори так. Что случилось?
— Я ушла от него.
— От кого ты ушла? — От двери Шайенн доносится мужской голос. — От кого, Бейли?
Я поднимаю глаза и вижу Джереми в дверях, в его боксерских трусах, и быстро перевожу взгляд между ними двумя. Я думала, они ненавидят друг друга, что они не могут даже находиться в одной комнате. Я подумала…
— Я сказала тебе оставаться в комнате, Джер, — рычит Шайенн. — Возвращайся. Сейчас.
— Черт возьми, нет, медовая булочка, — говорит он Шей. — Я иду к своему гребаному другу, точно так же, как ты сейчас.
— О, чёрт, — шепчу я, ошеломленная всем происходящим. Возможно, это была ужасная идея – прийти сюда. Теперь Джереми собирается пойти к Тео и донести на меня, сказать, что я обезумела и ворвалась в квартиру Шайенн. — Пожалуйста, не делай этого.
— У тебя есть яйца, Бейли, — рычит Джереми, возвращаясь в комнату. — К сожалению для тебя, они недостаточно велики, чтобы заставить меня предать моего друга.
— Я не прошу тебя предавать его! — Кричу я ему вслед, пытаясь подняться с земли и вырваться из объятий Шайенн. Она просто обнимает меня крепче. — Только не говори ему, что я здесь и плачу, пожалуйста.
Джереми выходит одетый и с сумкой в руке.
— Я скажу ему всё, что захочу, Бейли. — Он делает глубокий вдох и смотрит мне в глаза. — В любом случае, он, вероятно, более опустошен, чем ты, — отвечает он с отвращением. — Ты та, кто разбила ему сердце.
— Джереми! — Кричу я, когда он подходит к двери и открывает её, но останавливается. — Пожалуйста.
— Ты совершила большую ебанную ошибку, девочка. — Он качает головой, глядя вперед. — Я надеюсь, ты знаешь, что ты только что сделала.
Затем, выйдя из квартиры, он закрывает за собой дверь. А Шайенн? Она не произносит ни слова, поскольку знает, что Джереми сказал правду. Я думаю, что совершила ошибку, придя сюда.
— Какого черта он здесь делал? — Спрашиваю я Шайенн, нуждаясь в том, чтобы нарушить тишину и, больше всего на свете, увести разговор в сторону, пока я прихожу в себя. Не то чтобы я когда-нибудь это сделаю. Он абсолютно прав. — Я думала, вы ненавидите друг друга.
— Мы ненавидим, — отвечает Шайенн, пожимая плечами, но я могу сказать, что сейчас она лжет. Чёрт, как я могла быть настолько слепа? — А теперь расскажи мне, что с тобой произошло, и перестань пытаться сменить тему.
Я вытираю слезы со щек, но они просто продолжают течь. Это бесполезно.
— Я… я… — Мой телефон звонит несколько раз подряд, и, как мазохистка, которой я и являюсь, я вытаскиваю его из заднего кармана.
Тео:
Я, блядь, пытался. Удачи тебе во всем. Я так больше не могу.
Мои руки дрожат, когда я читаю сообщение, и я чуть не роняю телефон. Но как бы сильно это ни было больно, я не могу дать ему надежду. Я не поступлю так ни с ним, ни с нами, зная, что никогда не вернусь назад.
Бейли:
Мне очень, очень жаль, Тео.
Тео:
Просто знай, если ты не вернешься сегодня... не возвращайся вообще.
Мой желудок сжимается, когда я понимаю, что он серьёзен. Это также именно то, чего я хотела достичь. Чтобы он никогда больше не захотел со мной разговаривать, чтобы у меня не было соблазна умолять на гребаных коленях о ещё одном шансе.
Бейли:
Я не вернусь. Не стесняйся отключить свою геопозицию. Ты мне ничего не должен.
Даже если я признаю, что мы оба сделали это, чтобы я чувствовала себя в безопасности, ему больше не нужно заботиться обо мне. Я не знаю, зачем ему это вообще понадобилось.
О, да, потому что он, блядь, любит меня. Отлично.
тео:
Если это то, чего ты хочешь.
Бейли:
Прощай, Тео.