Я прочищаю горло:
— Да, извини. — Я вхожу, и меня сразу же поражает аромат еды. — Пахнет потрясающе. — В животе у меня громко урчит, и она смеется.
— Не волнуйся, — говорит она со смешком. — Почти готово.
Я осматриваюсь по сторонам и не могу поверить, что она здесь живет. Всё повреждено водой и плесенью, и я знаю, что подвергаться этому воздействию вредно для здоровья. Но опять же, она знает это, но она такая упрямая. Даже несмотря на то, насколько хреново это выглядит, она добилась своего. Напротив большой двуспальной кровати есть маленькая кухня, а пуховое одеяло мягкого шалфейного цвета напоминает мне о её глазах. Рядом с её кроватью стоит длинный комод во всю стену, а его поверхность заставлена растениями. Она не шутила, когда сказала, что у неё их много – здесь, по сути, сад. Но здесь негде посидеть, негде поесть. Если бы она была со мной, если бы она жила со мной, она бы ни в чем не испытывала недостатка. Но я выбрасываю эти мысли из головы. Я пока не могу думать об этом.
Бейли хмурится:
— Тебе не нравится?
Я улыбаюсь:
— Я никогда не смог бы возненавидеть ничего, что принадлежит тебе. — Она улыбается в ответ, и моё сердце сжимается в груди. — Но где же мне сидеть?
— На постели, глупышка.
Бейли хватает меня за руку и тянет к кровати, и я сажусь. Она возвращается к приготовлению пасты, а я просто наблюдаю за ней. На ней спортивные штаны и длинная футболка. Моя футболка. Спереди написано «Сиэтл Сейлорз», а сзади номер девяносто восемь. Чёрт, ей идет. Это выглядело бы еще лучше, если бы под ним ничего не было, с её широко раздвинутыми для меня бедрами, когда я буду трахать её.
— Ну, как прошла твоя поездка? — спрашивает она меня, продолжая помешивать мясо. Она пытается завязать разговор – светскую беседу.
— Хорошо, — отвечаю я, а затем мысленно даю себе пощечину, когда она оборачивается и приподнимает бровь. Я не могу просто сидеть здесь и давать ей односложные ответы. Это неловко, Тео. — Всё прошло без происшествий. Я проспал всю дорогу.
— Конечно, ты проспал, — бормочет Бейли, возвращаясь к еде.
— Как прошла твоя смена прошлой ночью? — Я спрашиваю её с улыбкой, но она не смотрит на меня.
— Всё было хорошо. Я просто устала. — Она разворачивается и идет к кровати, и только сейчас я замечаю, что на ней нет лифчика. Я с трудом сглатываю и смотрю ей в лицо, пытаясь не замечать каждую мелочь в ней. Вот только у меня ничего не получается. Как будто она точно знает, о чем я думаю, она усмехается. — Эти ребята заставляют меня бегать за моими деньгами.
Я хихикаю.
— Держу пари, что так и есть.
— Но оно того стоит, — говорит она. — Мне там нравится.
— Это хорошо, Бейли. — И я серьезно. Я счастлив, что она счастлива. Ей определенно нужно было сменить обстановку, и я не буду лгать, мне становится тепло от того, что она выбрала этих детей. — Я рад за тебя.
— Вы, ребята, выиграли?
— Не-а. — Я качаю головой. — Мы проиграли довольно сильно. У другой команды был локаут (прим.: победа с сухим счетом – команда Тео не забила ни одной шайбы). Вот уже несколько игр мы играем дерьмово.
В её глазах вспыхивает чувство вины, и я отвожу взгляд, не желая ранить её чувства. По правде говоря, я вёл себя дерьмово с тех пор, как она ушла из моей квартиры много недель назад.
— Прости, — тихо отвечает она.
— Значит, здесь много растений. Думаю, ты не врала. — Я ухмыляюсь. — Ты действительно дала имена им всем?
— Ага. — Её глаза загораются, когда она указывает на них. — Видишь эти бирки? Там их имена, чтобы я не забыла.
— Вау, вот это самоотверженность. — Я хихикаю. — Хотя они симпатичные.
— Я купила тебе одно. — Она улыбается, подходит к комоду и отодвигает один горшок в сторону. — Это папоротник любви.
— Бейли, — смеюсь я, — что, блядь, такое папоротник любви? Я убью его.
— Тогда ты убьешь нашу любовь друг к другу. — Она пожимает плечами. — Это из фильма, который мне нравится.
— Конечно, это так. — Я хихикаю, и внезапно она оказывается передо мной, стоя между моих раздвинутых ног. Она бросает быстрый взгляд на мою промежность, и я знаю, что она что-то видит, когда в её глазах появляется огонек. На мне серые спортивные штаны, и я знаю, что они ей нравятся. — Бейли... — Предупреждаю я, мои ноздри раздуваются. У меня не так уж много самоконтроля.
— Что? — Невинность в её голосе наиграна, и она улыбается. — Еда готова, — сообщает она мне, когда срабатывает таймер.
Бейли приносит нам еду, и мы садимся на кровать, посыпая пасту сыром пармезан. Я ем быстро, как человек, уморенный голодом, хотя ел около трёх часов назад. Но я ем постоянно, будь то перекус или еда. Она смотрит на меня, и, кажется, её забавляет то, как я поглощаю еду. Надеюсь, она воспримет это как комплимент, потому что спагетти вкусные, и есть рядом с ней на кровати не так плохо, как я думал.
Потребовалось многое, чтобы привести меня сюда, и я не принимаю это как должное. Может быть, мне нужно быть немного мягче по отношению к ней. Она так старается. Она даже не приводила Шайенн сюда. Её лучшая подруга даже не знает, где живет Бейли. И всё же я здесь, в её пространстве, ужинаю на её кровати, а она гадает, осуждаю ли я её и условия её жизни. Может ли она себе это позволить или нет. И я определенно не осуждаю её. Я просто думаю, что у неё могло быть все лучше. Она могла бы быть со мной, и я бы подарил ей весь мир. Если бы только она позволила мне.
Когда мы заканчиваем есть, я собираю посуду и мою её. Это меньшее, что я могу сделать с тех пор, как она накормила меня, а посудомоечной машины у неё нет. Поэтому я складываю остатки готовой еды в миску и заканчиваю мыть кастрюлю и противень. Прежде чем отойти от раковины, вытирая руки, я чувствую тепло её тела у себя за спиной. Она прижимается к моей спине, и я чувствую, как её твердые соски задевают меня.
Бейли кладет голову мне на спину, обнимая руками за талию. Я закрываю глаза, ненавидя её близость. Потому что я хочу её так чертовски сильно, что это причиняет боль. Я пытаюсь делать глубокие вдохи, чтобы успокоить неровное биение своего сердца, но это бесполезно. И когда её руки проникают мне под футболку, и она гладит грудь, мои ноздри раздуваются. Мне требуется весь самоконтроль, чтобы не толкнуть её к кровати и не трахнуть.
— Ч-что ты делаешь? — Мой голос звучит хрипло, когда она легонько проводит ногтями по моему торсу, вплоть до пояса спортивных штанов.
— Пожалуйста, Тео, — шепчет она. — Дай мне шанс. Ещё один.
Мои глаза снова открываются, и они щиплют. Черт, я не знаю, смогу ли я еще долго это выносить. Она мне нужна.
Я поворачиваюсь к ней лицом, и она делает шаг назад. Но когда она видит мои непролитые слезы, она подходит ближе и обхватывает моё лицо обеими руками. Я отвожу взгляд, отказываясь показывать ей свою боль, за исключением того, что она сжимает меня один раз с просьбой посмотреть на неё. И я смотрю. Её глаза снова наполняются слезами, и моё сердце сжимается. Это чертовски больно.
— Можно мне поцеловать тебя? — Мягко спрашивает она. — Только один раз. Если ты не собираешься давать мне шанс, то, по крайней мере, дай мне поцелуй... пожалуйста?
Моя рука обхватывает её подбородок, а затем я опускаю её на затылок. Бейли поднимает ко мне лицо, и я наклоняюсь, чтобы поймать её губы. Первое прикосновение её губ к моим вызывает искры внутри меня, и я стону, когда она приоткрывает свои губы для меня. Она обхватывает мою нижнюю губу своими и сильно сосет, и я чувствую это до самого своего члена.
Блядь.
Я наклоняюсь и поднимаю её, держа руки на её заднице, когда несу и бросаю на кровать. Она смотрит на меня снизу-вверх, когда я переползаю кровать и подхожу к ней, устраиваясь между её раздвинутых бедер. А потом я как следует пожираю её рот, прижимаясь к её киске, чувствуя, как меня охватывает чистое блаженство.