ГЛАВА 1
- Дамы и господа, наш самолет приземлился в Краснодаре...
Капитан только начал рассказывать о погоде за бортом, а люди уже столпились в проходе самолета. Пассажиры толкались, доставая сумки с полок или просто разминали затекшую спину, выжидательно поглядывая на стюардесс, которые должны были выпустить всех наружу.
Я смотрела на поля, окружавшие аэродром. Самолет плавно катился к завершающей точке своего маршрута. Еще несколько минут и с легким толчком он остановится, блеснув крылом на ярком кубанском солнце.
Я закрыла глаза, стараясь сосредоточится на своих ощущениях. Я вернулась, теперь уже точно. Что это значит? Что я неудачница, которая оставила перспективную работу в одной из столиц Европы и вернулась в свою любимую, но все же провинцию? Или я успешный человек, получивший бесценный опыт и новые знания, и готовый уже не только брать, но отдавать и делиться здесь, дома. Я была уверена, что второе, но найдется немало людей, которые скажут, что первое.
Тревога, мучившая меня всю дорогу от Берлина достигла небывалых размеров, и я крепче сжала подлокотник. Разве мне нужно кому-то что-то доказывать? За два года, проведенных вдали от родных, от друзей, от всего привычного и знакомого, я будто выросла на несколько сантиметров. Хотя рост мой остался все таким же - метр семьдесят, - я чувствовала себя выше. Привыкнуть было непросто, но у меня получилось. Получилось наладить контакт с новыми, такими разными, коллегами и успешно влиться в коллектив. Получилось добить свой английский почти до совершенного уровня и немецкий - до приемлемого. Получилось вернуться к рисования на холсте. Получилось не забросить бег и даже пробежать Берлинский полумарафон. Получилось отпустить из сердца бывшего мужа, оставив лишь благодарность и уважение к нему. У меня все получилось. Даже лучше, чем я могла себе представить. Что же эта проклятая тревога никак не отпустит меня?
Может, предвкушаю скептический взгляд сестры и знакомство с ее новым мужем? Или это беспокойство по поводу обустройства жизни заново, в который раз. Или это Саша, снова Саша. За два года я написала ему лишь пару раз, в самом начале. Недосказанность, которая осталась между нами, мешала легкому и непринужденному общению. Получалось плохо, тяжело, с обидой, тщетно скрываемой. На расстоянии отношения не наладить, а если я не собираюсь возвращаться, к чему вообще их налаживать? Я забывала на время, погружаясь в работу. Или в свои два, вполне успешных романа. Сначала с Дирком, немцем, который завтракал каждое утро за соседним столиком в моей любимой кофейне, а потом с коллегой Виллемом, красивым и веселым айтишником из Амстердама. Но наступал вечер, я возвращалась в уютную маленькую квартирку на третьем этаже старого дома и садилась рисовать. Я хотела рисовать многонациональный, свободный Берлин, хотела рисовать старый парк и птиц в небе над ним, рисовать коллег, улыбчивых и гостеприимных. Но кисть снова и снова выводила острые скулы, тонкий шрам на щеке, серые глаза, сильные руки. Я вспоминала наши аккуратные прикосновения, как будто мы только встретились и не имеем на них право, наши напряженные взгляды, запутанные разговоры. Мне казалось, эта история закончена. Не получилось, не сбылось, о чем жалеть? Но все время отчего-то было жаль.
- Девушка!
Я вздрогнула и распахнула глаза. Мягко, но уверенно женская рука потрясла меня за плечо. Я удивленно посмотрела на стюардессу, затем на пустой салон самолета и поспешно встала с места, захватив рюкзак, что стоял под креслом.
Выкатила, тяжело дыша, два чемодана на раскаленный июньским солнцем асфальт и надвинула солнечные очки на глаза. Вся моя европейская жизнь длинной в два года уместилась в два чемодана, большую часть одного из них занимали подарки друзьям и семье.
- Веееееераааа! - ко мне, широко раскрыв руки для объятий, бежала Валя.
Ее волосы были ярко-рыжего цвета, она бежала и они упругими волнами разлетались в стороны. Я подняла очки на лоб и глаза тут же заслезились, то ли от яркого солнца, то ли от радости встречи.
- Урааа! ты вернулась! - подруга врезалась в меня, крепко обхватив за талию.
- Я вернулась! - мы закружились, громко смеясь.
- Боже, что за прическа! Так сейчас ходят в Европе? - Валя с притворным восхищением взяла прядь моих совершенно обычных волос и пропустила между пальцев.
- Это последний писк моды, но до тебя им далеко.
- Ах, спасибо! - Валя подхватила один из чемоданов и покатила его к стоянке машин, - на самом деле тебе очень идет. С длинными ты мне нравишься больше.
Я скромно улыбнулась и откинула назад волосы. После развода я обрезала волосы выше плеч и ходила так почти год. Но расставшись с Сашей и уехав в Берлин перестала поддерживать стрижку. Я погрузилась в работу и обустройство новой жизни, а после, вдохновилась свободой немцев и таким повседневным пренебрежением ко всему внешнему, что просто позволила всему идти своим чередом. В том числе и волосам - просто расти. Теперь спину покрывали темно-русые с бронзовым отливом волосы ниже лопаток. И это мне тоже нравилось.