- Я просто хочу понять, как ты можешь быть с ней после всего, что она сделала? Она предала тебя! Из-за нее ты потерял друга, из-за нее…
- Прошло много лет. Это ведь ты говорила: один поступок не должен определять всю жизнь, - перебил меня Саша.
- А ты говорил, что не веришь во вторые шансы, - сказала я с усмешкой, но в голосе была лишь горечь.
- Что сказать, у нас появилась отличная возможность проверить наши убеждения на прочность.
Я сделала глубокий вдох. К черту все, никакие мы не друзья. Никогда не были. Надоело вежливо улыбаться и краснеть, когда мы соприкасаемся руками. Не хочу больше притворяться. Вечер начался плохо, а все, что начинается плохо, заканчивается еще хуже. И я с жутким наслаждением мазохиста спрашиваю:
- Ты ее любишь?
Саша криво усмехается, поднимает голову к небу. На нем не видно ни одной звезды, лишь темная бездна. Потом смотрит на меня в упор:
- Спроси по - другому, - он видит непонимание на моем лице и продолжает, - ты все время задаешь этот вопрос: люблю ли я Катю, люблю ли Алису. Хотя интересует тебя совсем другое.
Я втягиваю сухой воздух, чтобы унять дрожащие губы. Он, наверное, шутит. Просто хочет застать меня врасплох, обезоружить. Я выжимаю из себя кривую улыбку:
- Думаешь, тебе хватит смелости, чтобы ответить?
- А ты спроси и узнаем.
- Я спрошу.
- Спроси.
- Спрошу!
Я бессильно выдыхаю. Никогда не спрошу его об этом. В нашу первую ночь, проведенную вместе той весной, он сказал, что никогда не просил меня остаться, потому что боялся, что действительно останусь. Наверно, только сейчас я поняла его. Я не могла представить, что будет с моим сердцем, если Саша ответит, что не любит меня. Но и с тем, что любит — тоже не знала что делать.
Саша зло пинает маленький камушек с дорожки и засовывает руки в карманы. Я знаю, что он схватил пачку сигарет, лежащую там, словно спасательный круг.
- Тогда давай я спрошу, а ты ответишь. Что ты хочешь от меня? Давай решим все сейчас. Скажи, что мне сделать и я сделаю. Обещаю.
Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Чтобы больше никто другой не стоял за нашими спинами. Чтобы разговоры не заканчивались. И чтобы ты никогда не отпускал моей руки.
Разжимаю сухие губы и качаю головой:
- Я так не хочу.
- Так я и думал.
Он улыбается — криво, обреченно, и достает сигарету из смятой пачки: разговор окончен.
В машине я сказала — если бы ты попросил, я бы осталась. Почему это было так сложно? Какая разница, сделать по собственной воле или из-за того, что другому, кому - то очень близкому, этого хочется? Ведь в результате, мы бы остались вместе. Мы бы потом разобрались, потом бы пытались все сложить или в очередной раз разрушить. Все потом. Но вместе.
Сейчас я увидела разницу. Я не хочу говорить ему, что делать. Не хочу просить любви. Не хочу гадать, что он думает и чувствует на самом деле. Уступает, сдается, следует велению сердца или ему вообще все равно. И я бы не хотела, чтобы он просил меня.
Эта мысль поражает меня. Мне больно и страшно от того, как он уходит от меня. Я вижу острые лопатки под футболкой и дым от сигареты, зажатой в его теплых шершавых пальцах. Но мне хочется быть честной до конца.
Я кричу ему в спину:
- Моя правда! - Саша замирает и я продолжаю. - Если бы ты попросил, я бы все равно уехала.
Саша медленно разворачивается.
- Правда в том, Вера, что даже если бы ты и осталась, у нас бы все равно ничего не вышло. Тогда ты не верила ни себе, ни другим. Ты не верила в нас. - он молчит всего секунду, но в эту секунду я чувствую холод, ползущий по моим рукам. - Я не верил в нас.
«А сейчас? Ты веришь сейчас?!»
Но Саша садится в машину и с громким визгом колес уезжает. А я еще долго стою одна на подъездной дорожке, понимая, что это конец.
ГЛАВА 15
- Мрачновато.
Я обернулась и сдула прилипшую прядь волос с глаз. Алиса скрестила руки на груди и внимательно смотрела на стену. Тонкие розовые брюки и укороченная льняная блузка, девушка выглядела очень элегантно. Я обтерла руку о джинсовые шорты и тоже отошла назад, встав рядом с Алисой.
- Решила кое-что изменить.
Темно — синяя стена смотрелась словно дыра в этой светлой комнате. В понедельник я весь день созванивалась с заказчиком по моей основной работе и доделывала другой проект с командой. Во вторник я пришла в галерею и стерла весь карандашный рисунок, что рисовала неделю назад. В среду я весь день просидела в пустой комнате перед пустой стеной. Я малевала что-то на планшете и стирала, потом брала карандаш и рисовала на листе бумаги. К концу для у меня была мозоль на пальце и полная корзина смятых листов.