Я посмотрела на Катю в тот момент, когда она перглянулась с Сашей. Это было быстро, почти незаметно, но я, накрученная переживаниями за сестру, это уловила и почувствовала себя обманутой.
- Почему ты посмотрела на него?
- Что? – Катя сдвинула брови и улыбнулась, - я просто…
- Вы перглянулись. Ты что, - Я посмотрела на Сашу, - ты что, запрещаешь Кате помогать мне? Ты, ты так обижен, что…
- Вера, прекрати, - сказала Катя строго, - ты что-то выдумываешь.
- Ну конечно, конечно! У меня же с нервами проблемы, так еще и фантазерка!
Я вскочила с дивана, махнула рукой и кружка, с еще не остывшим кофе, упала на пол. Катя дернула ногой и зашипела от горячих капель, задевших ее стройные ноги.
Меня будто саму облили кипятком. Катя смотрела расстроенно и обеспокоено, на Сашу я даже не смела глянуть. Мне было стыдно. Я попятилась из комнаты к двери.
- Извини, Кать. Я…Мне просто…Плохо себя чувствую. Я пойду, прости, пожалуйста.
Я выскочила наружу и побежала по ступенькам вниз. Гудели машины, мойка, приборы, стучало сердце, вырываясь наружу. Я была почти внизу, как меня окликнули:
- Вера, подожди!
Я запнулась на последней ступеньки, но Саша подхватил меня за талию, не давая упасть.
- Оставись, пожалуйста, - его голос почти у самого уха.
- Я не могу, - я положила свои руки на его, убирая их с талии, - не могу, мне надо идти.
- Куда? Что с тобой происходит?
Он говорил мягко, вкрадчиво, с заботой и мне вдруг захотелось плакать. Слова полились сами самой, как это бывало всегда, когда я была с ним. Саша спрашивал – я отвечала. Он – тот человек, который всегда понимает.
- Таня в больнице, - всхлипнула я.
- Таня, сестра.
- Да, сестра. Она беременна, а теперь что-то случилось, понимаешь, и я, я виновата.
Я начала ходить взад-вперед перед ним, заламывая руки. Меня бросило в жар, дыхания не хватало, а глаза слезились, как бы я не пыталась моргать.
- В чем виновата?
- Я не знаю. Я столько ей наговрила, понимаешь, я так злилась, я даже не поздравила ее, не обняла. Я никак, никак ее не поддержала, я…Я сказала…Про детей… Про его детей…
Мысли спутались, а слова закончилсь, потому что я не могла сделать вдох. Я начала беззвучно открывать рот, пытаясь втянуть в себя хоть глоточек этого жаркого, пахнущего машинным маслом и бензином, воздуха.
Саша посадил меня на железную лестницу, и положил прохладные ладони мне на щеки.
- Вера, дыши. Вот так, вдох – выдох. Вдох, - Саша сделала глубой вдох, - Выдох.
Кислород наконец попал в мои легкие и я закрыла глаза, медленно вдыхая его. Дотронулась до Сашиных рук, прижимая их крепче к моим горячим щекам. Боже, почему они такие приятно – прохладные?
- Хорошо, - произнес он и медленно убрал ладони с моего лица, - все в порядке.
- Спасибо.
- У нее что-то серьезное?
Я покачала головой.
- Я не разбираюсь. Мама сказала, что-то с давлением…Не знаю. Боюсь спрашивать, - Я посмотрела на Сашу сиядщего передо мной корточках, - мне надо к ней. Я должна была сразу ехать.
- Я отвезу. - Саша встал, хлопнул по карману джинс, ища ключи от машны.
- Нет, я сама.
И преждем чем он начнет настивать, сказала мягко, но увернно:
- Правда. Так будет лучше. Я справлюсь.
- Ладно, - согласился парень, - Я вызову такси.
Я кивнула. Это мне подходило.
Подъезжая к месту назначения, я уже почти пришла в себя.Такси остановилось возле старинного бело - голубого здания. Нет, выглядело оно хорошо, но все в нем говорило о том, что оно старинное. Его отделка каменными блоками - крупными снизу и мелкими на верхних двух этажах, овальные своды окон с резным обрамлением и узорчатая лепка, словно оно одето в кружева. Я никогда не лежала в больницах и интуитивно их опасалась, но это здание было приятным, особенно летом, когда все становится ярче и красивее. К тому же, это была не обычная больница. Это был Роддом.
Я поднялась на второй этаж и прошла по длинному коридору, ища третью палату. Двери были открыты и я резко переступила порог, чтобы не передумать. От меня отскочила девушка, неожиданно появившаяся в дверях.
- Извините! - я сделала шаг назад, выпуская ее из палаты.
- Ничего, - пробормотала она, положив обе руки на большой живот.