В палате было шесть кроватей. Какие-то пустовали, две девушки болтали, одна лежала, наглаживая пальцем экран телефона. Все обернулись на меня, когда я вошла. Кроме одной. Таня лежала у дальней стены у окна спиной к двери.
Я кивнула всем, беззвучно поздоровавшись, и подошла к кровати сестры. Лопатки, обтянутые тонкой футболкой, выпирали, словно обрубки крыльев. Она похудела, хотя кажется, должно быть наоборот.
Я села на край кровати и сестра, сонно жмурясь, обернулась ко мне.
- Вера? - она начала садиться, - я не знала, что ты приедешь.
- Да лежи, лежи, - попыталась я успокоить ее, - мама позвонила, конечно же.
- Ну конечно.
Мы помолчали. Я не зная куда себя деть, сцепила руки в замок и посмотрела в окно. Оно было приоткрыто и пение птиц звонко разбавляло больничную тишину.
Точно, больница. Таня здесь не просто так.
- Как ты? Как...Ребенок?
- Это мальчик, - сестра положила ладонь на пока еще плоский живот, - Все в порядке. Просто давление поднялось. И токсикоз сильный. Прокапают, понаблюдают пару дней и отпустят.
Я не особо разбиралась, но звучало как что-то безобидное.
- Это отлично. И Мальчик...Тань, это...Обалдеть, - я не нашла слов и неожиданно вспомнила, - А Соня? Она у Леши?
Таня посмотрела на меня своим твердым взглядом, тем самым, который всегда меня пугал и раздражал. Который я не видела с тех пор, как уехала в Германию. Что-то изменило ее, сделало мягче и терпимее. Не что-то, поправила я себя, кто-то. Вова. Но сейчас она снова смотрела на меня так, готовая защищать свое семью до последнего.
- Леша в командировке, - сказала Таня с вызовом, - Соня с Вовой. Я доверяю ему полностью, у них отличные отношения, знаешь. И вообще…
- Тань, Тань, - перебила я сестру и взяла ее за руку, - все в порядке, я...Я хотела извиниться. За то, что сказала тебе тогда. Ну...Про то, что у вас нет детей. Это было грубо и неправда. Я так не думаю. Я просто...Просто была зла. Как мне сказал один человек, на себя. Я злилась на себя, не на тебя. И я люблю Соню не за то, что ее папа Леша. Я...Я буду любить всех твоих детей. Не важно, кто их отец. Главное, что их мама — ты.
Я выдохнула. Это было непросто, но мне стало так легко, что защипало в глазах. Таня опустила голову еще в начале моей речи и я все ждала ее ответ, но она молчала. Сгорбленные плечи затряслись мелкой дрожью и я услышала всхлип.
- Таня…
Я тронула сестру за плечо и она неожиданно обняла меня. Я замерла всего на секунду, подвинулась к Тане и крепче сжала ее.
- Извини, это просто гормоны, - всхлипнула Таня, отстраняясь от меня, - я часто плачу из-за ерунды.
- Я заметила, - улыбнулась я.
- Но ты не думай, это...Это не ерунда. Спасибо, Вера. Мне было очень важно это услышать...От тебя.
Мы просидели так еще какое-то время, кушая пирожки, что я захватила в пекарне и болтая о Таниной беременности, о предстоящих родах. Мы долго перебирали имена для мальчиков, а когда я устала предлагать, а Таня отметать, над нами нависла чья-то тень и мужской веселый голос сказал:
- Александр. Александр Владимирович. По-моему звучит.
- Ну это мы еще не решили, надо еще пару вариантов, - затараторила Таня и, радостно улыбнувшись, прыгнула в объятия мужа.
Я встала, неловко улыбнувшись.
- Ну я пойду. Заеду завтра, если ты не против. Поправляйся скорее.
- Спасибо, Вера. - Таня дотронулась до моей руки, - Ты тоже береги себя, какая-то бледная.
Я усмехнулась про себя, порадовавшись, что кое-что остается неизменным в Тане — ее замечания по поводу моей внешности: то ли обидеться, то ли принять за комплимент.
Прежде чем уйти, я посмотрела на Вову. В его черные сияющие улыбкой глаза:
- А Саша — хорошее имя. Александр Владимирович. И правда звучит.
И я ушла. И переступая порог палаты, я дала себе обещание.
Не этого я ждала, но, честно говоря, это куда приятнее моих ожиданий. Выяснять отношения можно и так. Без скандалов и ударов ниже пояса. Сегодня с сестрой мы были на равных. Возможно, это временно, возможно, Таня родит и снова станет железной леди. Возможно, такие разговоры больше никогда не повторятся. Возможно. Но этот - навсегда останется между нами. В череде плохих воспоминаний, эта больничная палата, солнце, пробивающее сквозь дерево у окна и поющие птицы в нем — это тоже теперь наше. И я пообещала себе, что буду изо всех сил цепляться за это воспоминание, чтобы между нами не произошло дальше. Я буду верить, что здесь было по — настоящему. Здесь мы дали друг другу второй шанс.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов