Я беззвучно усмехаюсь. Волна злости поднимается во мне. От сигареты голова кружится лишь сильней. Голос разума твердит, что нужно остановиться. Просто уйти, промолчать. Но я затягиваюсь глубже, обжигая горло, причиняя боль легким и поворачиваюсь к мужчине:
- Конечно, у тебя нет проблем с отказом от того, что ты любишь: алкоголь, сигареты, женщина, растоптавшее твое сердце. Ах да, ты и не отказываешься от этого. Потому что на самом деле, очень сложно отказаться от того, что любишь по-настоящему. И знаешь, что получается? Что единственная долбанная вещь, от которой ты с легкостью отказываешься - наши отношения, - из меня вырывается смех, - Боже, Алиса? Почему? Почему она? Почему не Катя? Не любая другая?
- Не думаю, что тебя это касается.
Мне хочется отвести взгляд, но я не могу оторваться от серых глаз напротив. Сигарета медленно тлеет в пальцах, а я пытаюсь сдержать тугой ком, который сжал грудь и подступает к горлу, царапая его. Этот тон - ровный, без чувств и эмоций. Все два года я думала о нем, о теплых руках, о бархатном голосе, о глазах в тонкой паутинке морщин. Я думала, и как будто оставляла нам какой-то шанс, как будто знала, что у нас есть продолжение. Я думала, что все зависит лишь от меня. Но я смотрю в его пустые глаза и понимаю, как ошибалась. Чувствую себя глупой и жалкой. Как можно было быть такой наивной и зацикленной на себе? Ему все равно. Он забыл тебя, у него здесь своя жизнь - полная и яркая.
Без тебя.
Как же хочется домой. Под одеяло. В Берлин.
Саша переводит взгляд на сигарету в моей руке и как будто хочет что-то сказать, но качает головой и отворачивается. Он сейчас уйдет, но я не могу смотреть вслед. Голова кружится, я неловко переступаю босыми ногами, выкидываю окурок в урну и удивленно поднимаю голову. Саша не ушел, он развернулся и подошел ближе. Глаза горят, и я слышу злость в его голосе:
- Знаешь, ты постоянно обвиняешь меня в том, что у нас ничего не получилось. Носишь в себе эту обиду, лелеешь ее, раздувая с каждым разом все сильнее. Но черт, это ведь всегда была ты! - Саша, всегда такой спокойный и сдержанный, сжал зубы, чтобы не перейти на крик, - это ты всегда уходила. Ты уезжала на север, потому что еще слишком маленькая, ты уезжала на учебу, гордо держа дистанцию, потому что я не предложил встречаться, ведь так делали мальчики в твоем классе? Ты уехала к мужу, потому что вот она, любовь всей твоей жизни!
Саша тяжело дышит. Он стоит совсем рядом, мне хочется отодвинуться, но я не могу пошевелиться. Я проваливаюсь в его серые глаза, которые сейчас такие темные, и вспоминаю, что надо дышать. Мы одновременно выдыхаем, и он говорит уже спокойно:
- И ты уехала в Берлин, твой второй шанс. Я принял и это. Это ты ушла. Зачем ты вернулась сейчас?
К тебе, хочется прошептать, я вернулась к тебе. Нет, нет, это не так! Сжимаю губы, чтобы не сказать лишнего. Саша прав, обида, постоянная обида, которая не позволяет довериться. Ничего у нас не выходит. А теперь появилась Алиса.
Я произношу сухо, глядя куда-то в стену:
- Не думаю, что тебя это касается.
Он кивает и уходит. Возвращается в зал, к ней. А я наконец глубоко дышу и прислоняюсь к стене. Дрожь по телу, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Но мне не холодно. Это чувство, будто мне снова 16. Когда сбежала из бабушкиного дома ночью, и радость, и страх; когда прыгнул с тарзанки, в мутную речную воду, зажмуриваясь от эйфории и предчувствия неизвестности. Это когда поцелуи выходят из-под контроля. Когда мальчик наконец берет тебя за руку так, что вам уже не нужно никаких "давай встречаться”, вам все понятно без слов.
Я снова ошиблась. Ему не все равно.
Я отталкиваюсь от стены и почти бегу в зал. Пыльными босыми ногами, сжимая в руки босоножки, иду по холодному зеркально чистому полу прямо к блондинке в черном платье.
Алиса прерывает разговор с мужчиной и смотрит сначала на мои босые ноги, потом в глаза. Подбородок задран выше, чем обычно, красные губы сжаты. Невозможно угадать ее мысли, она лишь вопросительно поднимает одну бровь.
Я выдыхаю и, боясь передумать, выпаливаю:
- Я распишу стену. Готова начать завтра.
Уголок ее губ дрогнул, расплавляясь в полуулыбке и она отвечает мне, но смотрит дальше, за мое плечо:
- Приходи в понедельник. Подпишем договор и начнешь.
Я собираю все остатки трезвости и гордости и выхожу из зала, не посмотрев на Сашу, стоявшего за моей спиной.
ГЛАВА 4
- Вера!
С тихим стоном я перевернулась на спину и разлепила тяжелые веки.
- Вера!
- Мам, чего ты так кричишь...
Мама, поджав губы, нависала надо мной. В комнату забежала Лилу и с громким лаем запрыгнула на мою кровать. Потопталась по ногам, животу и наконец уткнулась мне в лицо, облизывая его и обильно смазывая слюнями.