Чего он привязался?
Не успеваю я забежать в укрытие, дергаю дверную ручку, которая не поддается, потому что Данил опёрся о дверь двумя руками, зажав моё беззащитное тело между дверью и своим телом. Ловким движением поворачиваюсь к нему лицом. Снова слишком близко друг к другу. Собираю всю свою волю в кулак. Я должна показать, что не боюсь его.
— Убери от меня руки! — громко говорю я и упираюсь руками в его широкую грудь, пытаясь оттолкнуть. Но получается не очень, скользя руками по его рельефной груди.
— Заметь, я тебя даже не касаюсь! Это ты меня сейчас бесстыдно лапаешь, Тихонова, — отвечает и всё сильнее вдавливает меня в дверь. Чего он добивается? Изо всех сил стараюсь выглядеть уверенной и бесстрашной, но у самой ноги вот-вот подкосятся от страха, а слегка приоткрытая губа уже начинает подрагивать.
Неожиданно до нас доносится стук каблуков, цокающих по деревянной лестнице. Только моя мама может ходить по дому в туфлях. В этот момент Даня резко отстраняется и быстро заходит к себе в комнату, оставив после себя лишь древесный запах мужского парфюма.
— Привет, Ма, — дрожащим голосом говорю я, стараясь не показать ей своего волнения, украдкой поглядывая на дверь спальни Данила.
— Ксюня, ты уже вернулась! Как игра? — заинтересованно спрашивает мама.
— Хорошо, наши выиграли! Было очень волнительно!
— Здорово! Когда-то я тоже любила футбол, — говорит мама и на секунду задерживает свой взгляд на мне. — Ты стала такой красивой!
— Я похожа на папу? — неожиданно для себя спрашиваю то, что мама явно не ожидала услышать. Тема отца у нас в семье табу. Мама немного меняется в лице и сжимает губы в узкую линию.
— Да, очень, — коротко отвечает она.
— Значит, каждый раз, когда ты смотришь на меня… — я не успеваю договорить.
— Нет! Не говори так, Ксю! Ты не он! Ты действительно очень похожа на него, но только внешне, — она замолкает на секунду. — Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя, детка? — спрашивает мама и слегка наклоняет голову вбок.
— Конечно, Ма.
— И то, что ты похожа на него, ничего не меняет! Он тебе не отец! Этот человек ни секунды не участвовал в твоем воспитании! Просто донор. Он никто! Пустое место! — эмоционально говорит мама.
— Мам, хватит, не заводись. Я тебя тоже люблю! — улыбаюсь ей. Если сейчас не остановлю, её опять понесёт.
Мама гладит меня по волосам, целует в макушку и тихонько уходит. А я ещё долго не могу прийти в себя. Сон всё никак не приходит, а в голову лезут разные дурацкие мысли. Думаю о папе, представляя, какой он и почему бросил маму? А может быть, мама сама разорвала с ним отношения? Поскольку, она ничего не рассказывает, мне сложно понять истинную причину их расставания . А с её взрывным характером, вполне возможно, разрыв был по маминой инициативе.
А потом мои мысли крутятся вокруг Чудовища. Стоит мне только закрыть глаза, как передо мной появляется его образ. Зачем-то вспоминаю его лицо, нависшее надо мной сегодня, чёрные глаза демона и чёлку, постоянно падающую ему на лоб. Очевидно, это всё изнуряющая сентябрьская жара расплавила мои мозги. Почему он не может просто оставить меня в покое? Мы уже давно не дети.
11
Данил Горский
Сегодня мы с братом планируем незаметно для всех поменяться местами. А ещё необходимо поправить наши стрижки так, чтобы никто не смог нас отличить. Это будет совсем не сложно, так как прически у нас очень похожи. На самом деле там совсем немного нужно поправить у Ильи на висках, чуть укоротить мою челку и вуаля! Мы с братом совершенно одно лицо.
Расходимся по комнатам, меняемся смартфонами и одеждой.
Захожу в спальню брата. Присаживаюсь на идеально заправленную кровать. Рассматриваю его вещи, одежду. Я здесь бываю нечасто. Но в детстве мы были не разлей вода. Хотя родители выделили каждому из нас собственные огромные комнаты, мы любили ночевать и играть в какой-то одной. А потом мама умерла. И всё разрушилось.
Не хотелось бы, чтобы Илья хозяйничал в моей спальне, но что поделать. Всё ради дела. К тому же он уже через пару часов улетит в Москву.
Плюхаюсь на кровать в надежде скорее провалиться в сон. Но ничего не выходит. Перед глазами появляется лицо Конопатой. Какая же она глупая! Невооруженным глазом видно, что нужно этому парню, с которым она была на матче. Но эта дурёха ничего не понимает. Тем лучше и проще для меня. Уже завтра будет очень весело.
Ночью мне так и не удается уснуть. Волнение одолевает меня, а вдруг она всё поймёт? Она же влюблена в Илью, наверняка знает все его повадки и привычки. Подхожу к зеркалу и пытаюсь так же по-дурацки улыбаться, как мой братик. Вроде похоже! Думаю, я справлюсь. Даже отец иногда путает нас.
На утро я, как обычно, спешу к холодосу, напрочь забыв, как нужно себя вести. И о том, что я теперь играю роль Ильи.
В доме гробовая тишина. На часах полшестого утра. В холодильнике нахожу колбасу и сыр, наспех делаю бутерброд. Едва не подавившись, слышу томный голосок Конопатой у себя за спиной.
— Доброе утро, Илюша! — щебечет еле слышно.
— Кхе-кхе! Доброе, — твою ж... Это её «Илюша»… Я еле-еле сдерживаю смех. Нельзя же так пугать человека с самого раннего утра.
— Кофе? — ещё более ласково предлагает она. Поухаживать решила. Какая заботливая. Блин, я сейчас блевану от этой нежнятины. Сдерживаюсь, пытаясь представить, как бы себя вёл мой брат. На самом деле, хотя они и не часто общаются, всё же Илья относится к ней дружелюбно. Такие трепетные отношения, как к младшей сестре.
— Не откажусь! Сваришь? — мило улыбаюсь, стараясь скрыть раздрожение. Не зря репетировал. Актёр из меня хоть куда.
— Тебе, как всегда? — интересуется заботливо. Ну, ты посмотри, и шести утра нет, а она уже подорвалась, чтобы соблазнить моего брата. Только чем? Осматриваю её внешний вид. На голове небрежный пучок, ни грамма косметики и милая пижамка с котиками. Серьёзно? Снова едва сдерживаю смех. Какая же она нелепая. Детский сад.
— Ага, как всегда, — отвечаю сквозь зубы, натягивая улыбку.
Нажимает на кнопки кофемашины и делает двойное американо. Вот, значит, «как всегда».
Мы сидим друг напротив друга, буквально в метре, а Конопушка ничего не понимает. Как легко, оказывается, обвести её вокруг пальца. Молчит, глаза опустила, смотрит в кружку. Что она там хочет увидеть? Гадает на кофейной гуще, что ли? Смущается, похоже. Не знаю, как бы вёл себя мой брат, может, он просто свалил бы к себе в спальню. Но я, как приклеенный сижу здесь, на кухне в такую рань. И всё ради чего? Ради Тихоновой.
А может, ну его к черту, всю эту задумку? Чувствую всем своим нутром, что это не закончится хорошо. Отец будет разочарован мной. Брат перестанет доверять. Ну и пусть! Я всегда был плохим для них. Неудачная копия Ильи. Однако если есть хотя бы маленький шанс избавиться от Тихоновых я его не упущу.
— Ты почему так рано встала? — нарушаю тишину.
— Не спалось! А ты?
— Провожал наших, — придумываю на ходу.
В какое время они уехали? Часа в три? Кажется, я даже не попрощался с семейством.
— Давай сегодня вместе поедем в школу? — вдруг выдаёт она. Ничего себе, какая смелая! Зря время не теряет. Что она там себе придумала?
— Давай, — соглашаюсь. Надо же с чего-то начинать.
По дороге в школу мы почти не разговариваем. Даже не знаю, о чем бы говорил с ней Илья, но меня так и подмывает пошутить на тему её странной блузки. Это что-то! Вообразите, такой огромный ворот с какими-то рюшами и висюльками, застегнутая на все пуговицы. Ей что, двенадцать лет? Как она в таком виде собралась Илью обольщать, ума не приложу. Я едва сдерживаюсь, чтобы не умереть со смеху. Вечером не буду её ждать! Поедем отдельно, что-то она уже начинает действовать мне на нервы…