Возвращаюсь в реальность, напоминая, для чего я здесь. Месть. Только ради этого я затеял эту красивую ложь со свечами и романтикой. Ведь так?
— Эй, ты здесь? — спрашивает Ксюша, всматриваясь мне в лицо.
— Прости! Я слишком погрузился в воспоминания нашего прекрасного детства, — признаюсь я.
Сегодня Ксюша совсем другая. Много смеётся и постоянно что-то рассказывает. Я тоже смеюсь с её шуток и лишь изредка замечаю, что её смущение никуда не делось. Когда я слишком долго смотрю на неё, она опускает ресницы и замолкает. А я тону, захлебываясь в её чарах. И это всё запускает внутри меня необратимые процессы. Я перестаю контролировать ситуацию. Завороженный, не могу перестать смотреть на неё, любоваться. И снова забываю, для чего этот спектакль.
Сейчас мы так близко друг к другу, что меня пробирает дрожь. Такого со мной никогда не было. Девушек у меня было много разных, но вся эта грязь никогда не сравнится с тем, что происходит сейчас. Я перестаю себя сдерживать и в какой-то момент целую Ксюшу. Она неумело водит губами, но не сопротивляется. Только сейчас до меня доходить, что для неё это впервые. Блин! Имел ли я право дотрагиваться до неё? После осознания того, что её ещё никто не касался, моя голова окончательно идёт кругом, а тело перестает слушаться разум.
Ксюша кладет свои нежные руки мне на шею и медленно водит пальчиками туда-сюда. Мне хватает этого, чтобы начать реагировать на её прикосновения, словно пятнадцатилетний девственник, впервые увидевший противоположный пол. Прижимаю к себе так близко, что чувствую, как быстро стучит её сердце. Задаю себе вопрос: «Как далеко я готов зайти?».
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Её губы, слегка красные от поцелуев, щёки тоже порозовели, а пальчики рук слегка подрагивают. Я же лежу поверх неё, в то время как моя правая рука на внешней стороне её бедра под сарафаном. Слишком высоко, настолько, что кончики моих пальцев касаются её белья.
Резко встаю с шезлонга и молча иду к воде. Нужно перевести дух, напомнить себе, всё, что происходит между нами не по настоящему. Неправда! Обман! А главное, нужно успокоить своё горячее тело. Сейчас самое время остановиться. Я обещаю себе, что больше ничего не будет. Совсем ничего! Я, конечно, жаждал мести, но всё это слишком даже для неё. Мелкая не заслужила того, что будет с ней потом. Когда она узнает, кто я на самом деле! Когда узнает, что я Данил, мальчишка, которого она ненавидит с самого детства.
Слышу её тихие шаги, чувствую маленькие и такие ласковые руки на своём теле. Обнимает меня сзади, уткнувшись лицом мне в спину. Ну н-е-ет! Не делай так, Ксюша! Не заставляй меня идти дальше. Потому что всё, что будет после, уничтожит тебя. И меня заодно. Смоет одной волной!
Еле дышу, оборачиваюсь к ней, рассматриваю её аккуратное лицо, пухлые губки, бездонные глаза и россыпь моих любимых веснушек. Интересно, сколько их здесь? Непроизвольно начинаю пересчитывать их, нужно запомнить каждую. Возможно, я больше никогда не смогу так близко их рассмотреть.
— Нам пора, Ксюша, уже становится прохладно, — тихо говорю, в надежде, что мы сейчас разойдёмся и всё закончится. Надо срочно спасать её от меня!
— Мы же так и не пожарили картошку, — произносит она с досадой, раскрыв широко свои глаза.
— В другой раз пожарим, — резко обрываю её дальнейшие уговоры. Она меняется в лице, кажется, даже губы слегка вздрогнули.
— Я что-то сделала не так, да? — еле тихо спрашивает Ксюша. Загрустила, глаза печальные стали и заблестели.
— Нет, всё хорошо! Просто уже нужно возвращаться. Погода испортилась!
— Ясно! Ладно, — отвечает. Прерывисто вздыхает, как будто винит себя в чем-то.
Медленно идём в направлении особняка. Вижу, что она расстроилась. Руками обняла себя за плечи и нервно покусывает нижнюю губу. Надумала себе уже всякого. Молча расходимся по комнатам. Она ждёт, что я снова поцелую её, но я не могу. Я просто не имею права. Нельзя!
Запираю сам себя в клетке, словно слетевшего с катушек циркового зверя. Падаю на кровать. Так и лежу в одежде, уставившись в потолок какое-то время. А внутри бушует ураган, унять который я не в силах.
Внезапно у меня возникает желание нарисовать её лицо: веснушки, губы, изящные кисти рук. Но все мои художественные принадлежности остались в моей настоящей комнате. Как одержимый переворачиваю все ящики в спальне брата в поисках карандаша. Всё равно! Листок в клеточку и чёрная гелевая ручка вполне подойдут. Как безумец переношу на листок свои неуправляемые эмоции, и меня потихоньку отпускает. Сердце перестает тарабанить, вырываясь наружу, а пульс замедляется, и даже дышать уже чуточку легче.