22
Ксюша Тихонова
Я не хочу просыпаться! Не желаю возвращаться в этот жестокий и лживый мир, где люди пользуются чувствами других, уничтожая без остатка.
Прошедшую ночь я помню смутно. Было слишком плохо. Душевная и физическая боль завладели каждой клеткой моего тела. Но он точно был здесь! Был рядом, лежал со мной, касаясь моего обнажённого тела. Только зачем? Чтобы подпитывать мою боль, делая её более яркой. Не понимаю, за что он так со мной? Как сильно нужно ненавидеть человека, чтобы так поступить?
До сих пор чувствую его запах на своей подушке, в воздухе и даже на своём теле. Судорожно срываю постельное бельё с матраса и подушки, отбрасывая его в самый дальний угол спальни. А сама бегом направляюсь в душ, чтобы поскорее смыть его со своего тела. Тру кожу мочалкой до жгучей боли, только бы больше не чувствовать этот пьянящий, отравляющий аромат.
Задумываюсь о том, как я могла быть такой слепой? Ведь было столько знаков. Комната на мансарде, рисунки на стенах и то, как он мастерски водит машину. Всё это так не похоже на Илью!
С самого первого дня он вёл себя нехарактерно. Он был другим. И с чего вдруг Илья обратил бы на меня внимание? Настоящий Илья последний год не замечал моего существования вовсе, а тут неожиданно вспомнил, что я есть на этом свете. Разве могли произойти такие кардинальные перемены? Очевидно, я просто глупая влюблённая дура и беспросветная идиотка, раз позволила себя так жестоко обмануть.
Весь следующий день я не встаю с кровати. Даю волю эмоциям, роняя свои слёзы на подушку, беспрерывным потоком, потому что мне нестерпимо больно. Я пытаюсь собрать своё сердце по кусочкам и отремонтировать, чтобы оно снова стало живым. Но ничего не выходит.
Стараюсь как можно больше спать, только во сне можно хоть как-то приглушить свои душевные мучения. Но даже в сновидениях я вижу Данила. И тогда я просыпаюсь в страхе и не могу свободно дышать. Горло сводит спазмом, не позволяя получить дозу кислорода в лёгкие.
Мысли постоянно возвращаются к предыдущим дням, проведённых с ним, когда я была так счастлива. Тогда моё сердце падает куда-то вниз, снова и снова разбиваясь вдребезги.
Пару раз ко мне в спальню заходила мама. Я сообщила ей о внезапной простуде и попросила не волноваться, потому что некоторое время я буду отдыхать в своей комнате. Лаура Игоревна тоже заботится обо мне, приносит завтрак, а потом обед. Но мне совсем не хочется есть. Я унижена и разбита. Как я могу думать о еде?
Так я провожу несколько дней, лишь изредка встаю в уборную. Вечером ко мне заходил Илья. Настоящий. Но мне совсем не хочется его видеть, хотя, вероятно, он не был в курсе коварных планов брата.
Задерживаю на нём свой взгляд и не понимаю, как я могла не понять. Они совсем разные. Несмотря на одинаковую внешность, манера разговаривать, улыбка, смех, даже голоса немного отличаются. Не говоря уже про аромат его тела, который, скорее всего, я его уже чувствовала, но не смогла отличить. А может, просто не хотела?
— Ты как, Ксюша? — заботливо интересуется Илья, присаживаясь на стул.
— Уже лучше! Спасибо, Илья, — отвечаю и пытаюсь натянуть улыбку, что получается не очень убедительно.
— Ксюша, что сделал мой брат, пока нас не было? — лучше бы он не спрашивал. От воспоминаний в сердце моментально вонзаются иглы. Минуты замирают, и я вспоминаю, что сделал Даня.
— Ничего такого, о чём стоило переживать. Просто немного пошутил, — вру я. Не хочу, чтобы Илья или кто-то ещё знал. Потому что мне стыдно. Я и сама желаю забыть обо всём. Вот бы можно было взять и просто стереть всё ластиком.
— Подумай хорошо! Если он тебя обидел… — серьёзным тоном повторяет он.
— Это правда, Илья! Ничего не сделал, — перебиваю я, потому что больше не могу продолжать этот мучительный разговор. Ещё немного, и я снова разревусь прямо на глазах у Ильи.
— Тогда почему ты в таком состоянии?
— Я просто заболела. Наверное, вирусняк какой-то в лицее подхватила! Сейчас все болеют.
— Ладно, если будет что-то нужно, проси, не стесняйся. Я рядом!
«Я рядом», — повторяю я шёпотом.
На обед третьего дня я всё же решаюсь спуститься к столу. Точнее, мама настаивает. Для того чтобы она ничего не заподозрила, я вынуждена согласиться. Вся семья уже в сборе. Лаура Игоревна смотрит на меня с каким-то сожалением, как будто что-то знает. Но я не нуждаюсь, чтобы все вокруг меня жалели.
Усаживаюсь за стол и зависаю взглядом в пустой тарелке, разглядывая узоры, изображённые на ней. Не могу заставить себя поднять голову, чтобы посмотреть вперёд. Такое ощущение, что все вокруг знают, как мне сейчас больно. Странно, унизили и растоптали меня, но после всего случившегося стыдно тоже именно мне. Хотя, может быть, я сама виновата? Сама к нему пришла. Сама позволила ему дотронуться до меня. Получается, всё, что произошло — только моя вина.