Данил сидит напротив, на нем черные спортивные штаны и такая же черная футболка, облегающая его атлетическую грудь. Сам дьявол во плоти. Я не решаюсь посмотреть ему в глаза, но чувствую, что Чудовище не сводит с меня взгляд. От чего последние крупицы самообладания мгновенно покидают меня. Как же тяжело находиться рядом с ним после всего. И зачем я спустилась за стол. Только бы не заплакать! При нём и при родителях. Держаться из последних сил. Я справлюсь!
— Тебе уже лучше, Ксения? Ты очень плохо выглядишь? — озабоченно интересуется мама. Неожиданно я роняю вилку, которая все это время была зажата у меня в руке.
— Всё хорошо, мам, — отвечаю. Я и правда выгляжу отвратительно. Бледная, с красными от слез глазами. Но теперь мне уже всё равно. Я больше не хочу быть красивой для Ильи, потому как прекрасно знаю, что не нужна ему. И тем более не хочу быть красивой для него!
Продолжаю гипнотизировать пустую тарелку, пока остальные поглощают пищу. Этот придурок, напротив, ест с таким аппетитом, что у меня возникает желание плюнуть ему в лицо. И без разницы, что подумают родители.
— Почему ничего не ешь? Ты что, на диете, Ксюша? — вдруг спрашивает он, отчего я вздрагиваю. Часто моргаю и, наконец, решаюсь посмотреть ему в лицо. Прямо в его бесстыжие глаза. Даже ненадолго задерживаю взгляд. Медленно поднимаю ресницы и чувствую, как глаза жжет от вырывающихся наружу слез.
Только вдумайтесь, этот подонок сидит передо мной, весь такой умиротворенный. И выглядит свежо, ни намека на сожаление. При этом нагло рассматривает мое измученное слезами лицо. Даже смеет разговаривать со мной после всего, что натворил. Хочу ответить, но не могу ничего сказать. Голосовые связки как будто спазмом свело, а слова так и застряли в горле.
Аппетита совсем нет, поэтому выпиваю немного мятного чая с пирогом и быстро направляюсь к себе в комнату. Данил встает одновременно со мной и идет следом. Ускоряю шаг. Я это чувствую, поэтому практически бегу в свою комнату.
— Стой, Ксюша, — зовет меня Данил. Не оглядываюсь назад, перескакивая через несколько ступенек сразу, и быстро забегаю в спальню, заперев дверь на ключ. Прерывисто дышу, опершись лбом в дверь. Что ему надо? Зачем продолжает преследовать меня?
— Открой, поговорим, — слышу за дверью его тихий голос.
— Проваливай! Нам не о чем говорить, — шепчу я, но не уверена, что он услышит.
— Пожалуйста, — еле слышно просит. Зажимаю уши руками и отхожу от двери. Пячусь задом, пока не врезаюсь ягодицами в стену.
— Оставь меня!
***
Я пропустила три дня школы, но завтра мне необходимо собрать все свое самообладание и пойти на занятия. Я не могу перечеркнуть все свои старания в учебе из-за одного придурка.
В моих планах было поехать в одиночестве, но одной машины уже нет в гараже, остается надеяться, что Данил уехал на ней. Подхожу ближе к автомобилю, водитель любезно открывает мне дверь, и на заднем сиденье я сразу вижу его нахальное лицо. Теперь я никогда их не перепутаю. Это точно Данил. Его наглые безжалостные глаза ни с кем не спутать.
В бешенстве захлопываю дверь и быстро иду в сторону ворот. Сидевший на переднем сиденье Илья мгновенно выходит следом за мной. Надо сказать, я его даже не заметила.
— Ксюш, ты куда? Хочешь, садись вперед?
— Нет, спасибо. Я на автобус, — нервно отвечаю я.
— Какой автобус? Не сходи с ума!
— Я с ним не поеду!
— Тогда я вызову такси!
По мере того, как удаляется машина с Данилом, я успокаиваюсь. И потихоньку прихожу в себя!
— С тобой все хорошо?
— Да!
— Точно, всё хорошо? — с недоверием спрашивает Илья, не сводя с меня глаз.
— Да, Илья! — нервно отвечаю. — Просто он придурок! Не хочу дышать с ним одним воздухом!
В школе я похожа на зомби. Даша что-то оживленно рассказывает, но я не могу разобрать ни одного слова. Все как в тумане.
— Ксюша, ты в порядке? После болезни ты какая-то странная, отрешенная?
Заторможено перевожу взгляд на неё.
— У меня всё нормально, — опять и опять вру.
— Тебе не плохо? Ты какая-то бледная, — с опаской в голосе спрашивает она.
Плохо мне, очень плохо. Настолько, что я дышать не могу. Только я никому не скажу. Да что им всем от меня нужно? «Ксюша, ты в порядке?» «Ксюша, все хорошо?». Оставили бы меня в покое.