— Ну, вообще-то «С Днём рождения, Даниил!», — говорит он то, что, наверное, хочет услышать от меня.
— Ну, вообще-то иди на хрен, Даниил, — говорю я и иду в сторону лестницы.
Возможно, не стоило так жестко отвечать. В последнее время он практически не задевает меня, к тому же столько раз помогал мне. С отцом и в лесу, когда я едва не стала кормом для диких животных. Но, несмотря на всё вышеперечисленное, одного я ему никогда не прощу. И мы оба это знаем!
Даня замолкает и идёт следом. Очень близко, так что я могу уловить лёгкий аромат его парфюма.
«Ненавижу его!» — повторяю про себя, как мантру.
— Неужели так сложно поздравить человека с праздником? — всё никак не унимается Данил.
— Человека не сложно, только ты не человек! Значит, и поздравлять некого, — слишком грубо отвечаю я и прибавляю шагу, чтобы увеличить расстояние между нами. Дом кажется бесконечно большим, потому что мы всё никак не разойдёмся в разные стороны. Неужели он тоже идёт на кухню?
Так и есть!
В дверях нас встречает Лаура Игоревна. Она улыбается и, не обращая внимания на меня, бежит поздравлять именинника. Фу! И за что она так его любит? Расцеловывает его щёки и дергает за уши восемнадцать раз. Да оторвала бы уже ему эти уши...
Мои руки трясутся от злости. В порыве ярости роняю графин с водой на пол, который вмиг разлетается по всей кухне на мелкие кусочки. Пытаюсь собрать осколки с пола. Знакомое чувство, примерно так было с моим сердцем пару месяцев назад.
— Ау, вот чёрт! Ссс! — облизываю палец, глубокий порез будет. Зависаю над ранкой, наблюдая, как увеличивается капелька крови.
Данил тут же срывается с места и бежит ко мне через всю кухню.
— Сынок, куда же ты? Тут везде стекло, — бранится вслед Лаура Игоревна, разводя руки в стороны.
— Покажи, — хватает меня за руку и начинает изучать, насколько серьёзный порез.
— Отстань! — отвечаю я. А затем вырываю руку и скорее пытаюсь покинуть кухню, пробираясь босыми ногами сквозь осколки на полу.
— Куда ты пошла, сумасшедшая? — слышу вслед и тут же чувствую, как он ловко подхватывает меня и усаживает на столешницу кухни.
— Тут сидишь! Поняла! — очень строго говорит Даня, тыкая пальцем мне в лицо. И глаза такие злющие. Я замираю, словно статуя, не в силах что-либо сказать. Какое ему дело?
Ничего не говоря, достаёт из шкафчика аптечку, перекись, пластырь. Осторожно берёт мою руку и обрабатывает рану. Я в этот момент, словно парализованная, сижу неподвижно. Я вся, от макушки до пяток покрываюсь мурашками. Они табуном носятся туда-сюда и топчут моё тело.
— У тебя мурашки, — зачем-то говорит он, продолжая обрабатывать порез, не глядя на меня.
— Перекись холодная, — обманываю я.
— Ну да! Точно! Врушка!
Сейчас он так близко, совсем как в ту ночь. Вижу его черные ресницы, лёгкую щетину на скулах, соблазнительные губы. Отворачиваюсь, потому что не могу объяснить то, что происходит со мной в этот момент. И в любой другой, когда Даня рядом.
Лаура Игоревна так и стоит, опешив, в дверях, наблюдая за нами. Затем Данил отходит от меня, чтобы убрать осколки с пола. Вряд ли Лаура Игоревна справится с этой задачей.
— Тебе идёт веник в руках, — не упускаю возможность поиздеваться над ним, тихонько хихикая.
— Я сейчас его тебе вручу, — дерзко отвечает Данил.
И чего это он так злится? Неужели потому, что я не поздравила его с днём рождения?
В этот момент на кухне появляется Мирослава. Как же и без неё. Давно не виделись. Я вздыхаю, и улыбки на моём лице как не бывало.
— Ой, что у вас тут происходит? — изумлённо смотрит она на Данила с веником в руках.
— У кого-то кривые руки происходят, — слишком грубо отвечает он, не глядя на меня.
Мне становится жутко обидно, глаза стремительно наполняются слезами. Не хочу, чтобы он их видел. Медленно сползаю со столешницы и незаметно покидаю кухню.
День как-то с утра не задался. Мира и не думает покидать спальню Данила. Представляю, чем они там занимаются. А я не желаю выходить из своей берлоги, чтобы больше никого не видеть. Надо было ехать к бабушке. Зачем я только осталась? Мазохистка.
Уже второй час кручусь возле зеркала в поисках подходящего для вечеринки наряда. Признаться, у меня огромный отсек в гардеробной, состоящий исключительно из вечерних платьев и миленьких сарафанчиков, купленных в дорогих брендовых магазинах. Большинство из них ни разу не надеты. Спасибо маме, она постаралась, чтобы как следует заполнить шкаф в попытках сделать меня более женственной и милой.
Из огромного многообразия выбираю платье-рубашку с длинным рукавом и белые кроссовки на платформе. Слегка подкручиваю волосы на крупную плойку. Наношу лёгкий, еле заметный макияж. Немного румян и блеск для губ. Выглядит очень натурально. Смотрю на своё отражение в зеркале. Неплохо, только глаза грустные.