Убираю волосы с лица, пытаясь оценить её состояние. На самом деле её состояние ещё хуже, чем я предполагал. Она же не употребляет алкоголь. Даже тогда, на озере, отказалась. Рядом с ней нахожу почти полную бутылку, сразу же отправляю её в урну.
— Твою ж…Ксюша, — ругаюсь вслух. — Что ты творишь?
— Я только попробовала, гадость редкостная… Ты пришёл, — еле-еле говорит она.
— Пришёл! Давай попробуем встать, — предлагаю, пытаясь расшатать её.
— Не хочу! Давай посидим, — еле понятно бубнит и расплывается в широкой улыбке.
— Холодно, Ксюш, — уговариваю.
— Ну, чуть-чуть! Давай просто поболтаем? Пожалуйста, — невнятно говорит она и тянет меня за рукав.
Как ребёнок, честное слово.
— Ты хочешь опять заболеть?
— Вообще-то я тогда не болела. Один придурок обидел меня, и мне было слишком плохо, — с грустью говорит она. Догадываюсь, что под придурком она подразумевает меня.
— Вставай! А то мне придётся нести тебя на руках.
— Что ты такой скучный?
— Ага, зато с тобой не соскучишься! Всегда весело, — говорю, слегка посмеиваясь в руку.
— Ладно! Зануда! Ты как моя Бабуля: «заболеешь, замёрзнешь, надень шапку…», — изображает она меня.
Вздыхает и обиденно надувает губы. Но соглашается и даже сама пытается встать. Надеваю ей капюшон. Всё-таки уже середина декабря.
Голову опустила, на меня не смотрит, стыдно, наверное. Внезапно она встаёт на носочки и тянется ко мне. Обнимает за шею, крепко сжимает своими нежными руками, а лицом тонет в моей куртке. Внутри сразу же взрывается куча самых разных эмоций. Я немного растерян и не понимаю, как мне реагировать. Взять бы её в охапку и убежать куда-нибудь вдвоём, чтобы никто нас не нашёл.
— Я очень рада, что ты здесь, — бубнит.
Через пару секунд возвращаюсь с неба на землю, и до меня начинает доходить. Она думает, что я — это Илья. Наверное! Иначе стала бы она мне такое говорить? Вздыхаю. Ладно, пусть думает. Всё равно завтра она ничего не вспомнит. Обнимаю в ответ. Такая мелкая. Хрупкая. Не хочу отпускать её.
Так стоим, наверное, минуты две, может больше. Не знаю, время для меня остановилось. Вдыхаю её аромат. Как же я скучаю. Она не торопиться меня отпускать, а я не хочу снова её обманывать, поэтому сам прерываю этот прекрасный момент.
— Пошли домой, а то замёрзнешь!
— Ты здесь, значит, не замёрзну, — еле разборчиво мямлит. Потом сплетает пальцы наших рук, сжимая их. Ну, круто. Опять я притворяюсь. Так мы идём до самого дома. Она больше ничего не говорит. Я тоже молчу, думая о своём.
Когда мы добираемся до особняка, с заднего двора всё ещё слышна музыка и разговоры ребят, хотя уже не так шумно. Тихонько заходим через вход для персонала, чтобы никому не попасть на глаза. Провожаю её в комнату, помогаю снять верхнюю одежду, гашу свет и ухожу.
— Подожди! Побудь со мной немного, — неожиданно для меня просит она.
Да что ж такое?
Заторможено подхожу к её кровати. Не уверен, что я имею права остаться, но всё же присаживаюсь на пол рядом с ней.
Слышу её прерывистое дыхание, а затем она вдруг берёт мою руку, прижимает к своему лицу, целует ладонь и укладывается на подушку вместе с моей рукой. Я замираю на какое-то время, не в состоянии двигаться. Хочу быть с ней. Хочу её всю. Но второй раз я так не поступлю. Руку словно огнём жжёт, что заставляет меня дышать через раз.
Думаю о ней, хотя здесь темно, я всё равно могу разглядеть линии её лица. Такая красивая и женственная. Почему раньше я был так слеп?
— Я скучаю, — еле тихо произносит она.
— Я тоже, — отвечаю я. — Ксюш, я не Илья!
Она тут же отпускает мою руку и отворачивается в другую сторону. Безнадежная грусть одолевает меня, пробираясь в каждую клеточку моего тела, разрушая изнутри. Что же она со мной делает?
В глубине души я надеялся, что Ксюша знает, кто сейчас рядом с ней. Но, увы…
Здесь мне больше делать нечего!
34
Ксюша Тихонова
Вчера я изрядно перебрала. Настолько, что практически ничего не помню. Со мной такое случается впервые в жизни. И, надеюсь, больше не повторится, поскольку легче не стало.
И как я оказалась в своей спальне? В голове всплывает картинка сидящего у моей кровати Дани. Он признаётся, что он не Илья. Конечно же, я знаю! Теперь я больше никогда в жизни их не спутаю.
Даня совсем другой. И даже с закрытыми глазами или в темноте, на ощупь я смогу узнать его. Наверное, мне всё это приснилось. Иначе что ему делать в моей спальне? Не мог же он меня найти и привести домой? Или мог? Но спрашивать у него я не решаюсь.
Прокручиваю вчерашний вечер в голове, вспоминаю нежные глаза Ильи и безразличные глаза Дани. Сейчас он, скорее всего, спит в обнимку с Мироновой за этой самой стеной. При мысли, что всё то же самое, что он делал со мной, сейчас происходит с ней. От этих мыслей мне становится дурно. Падаю лицом в подушку. Как же мне плохо.