Чёрт возьми! Надо выкинуть эти непонятные мысли о нём из головы. Потому что между нами никогда ничего не будет. Как он смог так глубоко влезть в мою голову? На генном уровне проникнуть в каждую клеточку моего тела.
Крадусь по дому, только бы никого не встретить. В особняке уже всё идеально убрано. Когда только персонал успевает это делать? Захожу в крытый бассейн и опять вспоминаю вчерашний день. Из размышлений вытаскивает гул мотора. Ну конечно, прям сегодня нужно ехать в школу на новенькой машине, которую дядя Слава подарил на совершеннолетие. Похвастаться всему миру.
Не нужно гадать, кто за рулём спорткара. Незаметно выглядываю в окно, и, к моему удивлению, на пассажирском сиденье никого нет. Даня один.
Вспоминаю, как мы катались на этой машине пару недель назад, и расплываюсь в блаженной улыбке. Что б меня! Глупая дурочка!
Очень хочется прогулять сегодня уроки, но конец четверти на носу. Итоговые и контрольные работы нельзя пропустить.
Быстренько собираюсь и стараюсь не столкнуться с Ильёй. Сейчас я не готова ему что-то объяснять. А у него наверняка есть ко мне вопросы.
В школе полкласса спят на руках, уткнувшись в парту лицом, совершенно не слушая учителя литературы. Некоторые и вовсе не пришли в школу. После вчерашней вечеринки ничего удивительного. Ильи тоже нет. Наверное, это даже к лучшему. Не знаю, как ему объяснить моё вчерашнее поведение. Не могу же я сказать, что случайно влюбилась в его брата?
На большой перемене плетёмся с Дашкой и Вовой в столовую.
— Ребят, это Рома? Он что, подстригся? Почему он лысый? — отвлекается Дашка на объект своего воздыхания.
— Наверняка очередной прикол Стоцкого! — угрюмо говорю я и отвожу взгляд.
Слышала, как отчим разговаривал со Стоцким старшим, обсуждая поведение сына. За его дурные поступки отец лишил его машины и банковской карты. Рома в отместку побрился и заявил, что после экзаменов сразу уйдёт в армию. Но Дашке об этом знать не обязательно. Я думаю, оба погорячились и скоро перебесятся. А подруга будет зря волноваться.
Неожиданно в холле замечаю Данила с Мирой. Она сидит на подоконнике в слишком откровенной позе, а Даня стоит у неё между ног, разместив руки на её бедрах.
Я немного отшатываюсь назад. Возможно, ещё не поздно развернуться в другую сторону и притвориться, что я ничего не видела. Но я просто врастаю в пол.
— Фу, какая пошлятина! Они что, встречаются? — протягивает Дашка.
— Они друг друга стоят! Отличная парочка получилась, — подмечает Вова. Но при этом как-то странно косится на меня.
Я же не могу сдвинуться с места, гипнотизируя этих двоих, одновременно пытаясь вспомнить, как называется этот синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя. Прямо вылетело из головы.
Стокгольмский синдром. Точно!
— Ксюша, ты здесь, ау?
— Я здесь, — прихожу в себя.
— Ксюня, как вчера на вечеринке погуляли? Было весело? — интересуется Дашка. Конечно же, ботаников нашего класса никто не приглашал.
— Не особо, — сухо отвечаю я, продолжая смотреть в сторону этих двоих, пока всё тело прошибает током.
— А я бы хотела попасть туда! Жаль, нас не пригласили. Скажи, там был Стоцкий? Я слышала, они с Дариной расстались, — мечтательно говорит Даша.
— Нечего тебе там делать! Потому что при первой возможности Стоцкий раздерёт твоё сердце в клочья. Ты, конечно, сможешь небрежно заштопать его. Но таким, как раньше, оно уже никогда не станет, — монотонно говорю я.
В этот момент Данил неожиданно поворачивается в нашу сторону и улыбается, глядя на меня. Нет, это не просто улыбка, скорее насмешка. Такая, как будто он видит меня насквозь и знает всё, что сейчас у меня на душе. Может быть, вчера я сказала ему что-то лишнее. И теперь он откровенно смеётся надо мной? Слёзы предательски выступают с глаз.
Разворачиваюсь и медленно иду в сторону туалета. Открываю дверь. К счастью, здесь никого нет. Бросаю рюкзак на пол. Смотрю на своё отражение в зеркале. Лицо искажается, а тушь моментально расплывается по лицу, оставляя чёрные дорожки.
Как же так вышло?
Как я могла влюбиться в Данила?
И как я с этим справлюсь?
Иной раз мне кажется, что Даня тоже что-то чувствует. Всего лишь на одно малюсенькое мгновение, когда смотрит на меня с трепетом или когда внезапно проявляет заботу, как тогда, в лесу. Или в тот день, когда я познакомилась с отцом.
Но сейчас я вынуждена признать, что всё это лишь мои больные фантазии. Я постоянно наступаю на одни и те же грабли, придумывая себе то, чего на самом деле нет. Также было с Ильей.