На десяти неделях малыш размером с кумкват — один сантиметр в диаметре.
Да, я тоже полезла гуглить, потому что что за кумкват вообще?
Магнолия: Нет, думаю, всё есть. Но я быстро заскочу в магазин за печеньем Goldfish, так что можешь забрать меня оттуда.
Трипп: Я утром купил четыре пачки, так что привезу одну с собой.
Магнолия: Правда? С сырной посыпкой?
Трипп: Ага. Я увидел на шкафчиках твои оранжевые отпечатки пальцев и заметил, что заканчиваются, так что взял ещё.
Щёки вспыхивают, он замечает такие мелочи и заботится о том, чтобы у меня было то, что я люблю. Эти крекеры — моё спасение: их легко удержать в желудке, и хотя это далеко не самая полезная еда, ночью, когда меня тянет на что-то хрустящее и сырное, они — идеальный вариант.
Магнолия: Спасибо. Тогда я подожду тебя у трейлера.
И это не первый раз, когда он пополняет мои запасы. После переезда мы вместе ездили в магазин, и я закупила йогурты. Увы, от некоторых вкусов меня выворачивало, и я оставила только банановый крем. Когда он заметил, что они у меня закончились, специально смотался в другой магазин за пятьдесят километров и купил три ящика, лишь бы у меня был запас.
Теперь, к несчастью, банановый крем вызывает тошноту — видимо, потому что я ела его три раза в день три недели подряд. Мне было жутко неловко признаться, но он лишь пожал плечами и сказал, что доест сам или отдаст братьям. Те, конечно, были счастливы.
Я сижу на бордюре, дожидаясь его, и любуюсь рождественским убранством на Главной улице. Все лавки переливаются красным, зелёным и белым. Я тоже украсила трейлер гирляндой, а с запуском праздничного меню напитков наконец почувствовалось Рождество. Месяц выдался странный, но я с нетерпением жду кануна — проведу его с родителями, а в Рождество пойду к Холлисам.
— Почему ты сидишь тут, а не внутри, где тепло? — спрашивает Трипп, выскакивая из машины.
— Потому что я уже закрыла и ты был в пути, — парирую я, принимая его руку, когда он помогает мне подняться.
— Простынешь же, — ворчит он, обхватывая мои холодные пальцы и дыша на них теплом. — Пошли. В машине для тебя натоплено.
На улице всего-то градусов десять, но он ведёт себя так, будто минус двадцать. Я и так кутаюсь как могу, но спорить не стала.
— Нервничаешь? — спрашивает он, когда мы выезжаем на улицу.
— Немного. После этого всё станет реальнее. Интересно будет увидеть, что там на экране.
— Будет круто. Как маленькая рыбёшка, плавающая у тебя в животе.
У меня отвисает челюсть, и он заливается смехом.
— Только не называй моего ребёнка рыбой!
— Я смотрел на YouTube УЗИ на десяти-двенадцати неделях — реально похоже! — он складывает губы «рыбкой». — Это будет прозвище: Малыш Рыбка.
Я сверлю его взглядом, он ухмыляется.
— Не нравится?
— Ну, это лучше, чем твой вариант «Малыш Кумкватик».
— Только до следующей недели. Потом будет горошина. Назовём Пити. Поняла?
Я щурюсь.
— Ты что, наизусть выучил календарь беременности?
— У меня приложение стоит. Слежу за развитием. На десяти неделях у ребёнка уже все органы. А, и он официально перешёл из эмбриона в стадию плода. — Он стукается кулаком в мой живот, уже не такой плоский, больше похожий на лёгкую вздутость. — Поздравляю с апгрейдом, Рыбка.
Я гляжу на него в шоке и с каким-то благоговением: он не просто отслеживает, он всё читает.
— Ах да, ещё пишут, что у тебя может начаться запор, так что добавь клетчатки.
— Всё, хватит читать, — бурчу я.
Обсуждать со мной стул — это перебор. Я и так до конца не понимаю, как ребёнок размером с арбуз вылезет из меня и не разорвёт меня пополам. Наверное, секса у меня больше никогда не будет.
— В первом триместре это нормально! — машет он рукой, будто это общеизвестный факт. — Ещё пишут про перепады настроения... — Он косится на меня, как будто ждёт, что я сейчас сорвусь. — Можешь быть более раздражительной или плаксивой, и это абсолютно нормально. Главное — отдыхать, питаться правильно и избегать стресса.