— Нет. Не могу.
— Я тоже. — Она заходит и взглядом задерживается на подсолнухе, вытатуированном у меня на груди. — Я слишком на нервах.
Я тоже.
— Хочешь полежать со мной?
Она теребит край футболки, которую носит каждую ночь. Она поднимается по её голым ногам, открывая белые трусики и небольшой живот. Думаю, она и сама не замечает, как делает это — у неё это привычка, когда нервничает.
— Это не будет странно для тебя? — спрашивает она.
Я отодвигаюсь и откидываю одеяло.
— Ни капли. Иди сюда.
Она улыбается и устраивается рядом, повернувшись ко мне спиной. Я накрываю нас одеялом и прижимаюсь к ней.
— Хочешь поговорить об этом? Может, станет легче.
— Не особо.
— Ладно. Если передумаешь, скажи. — Я остаюсь на спине, но мы так близко, что делим одно тепло.
Минут пятнадцать проходит в тишине, и вдруг её дыхание сбивается.
— Боже, ребёнок сильно толкнул! Дай руку.
Я переворачиваюсь к ней, обнимаю за талию, и она кладёт мою ладонь на живот.
— Подожди. Она очень активная по ночам.
— Она? — уточняю я.
Её плечо чуть приподнимается.
— По ощущениям — девочка.
Я улыбаюсь. В следующую секунду крошечный толчок упирается прямо в мою ладонь.
— Ты почувствовал…
— Ага. Ого. Настоящий боксёр у тебя в животе.
Она смеётся.
— Точно. Неделю были только лёгкие шевеления, а это — первый такой сильный.
Я не убираю руку и приподнимаюсь на локоть, оставаясь рядом. Она тоже не отводит своей ладони.
— Помнишь имя, которое ты предлагал ещё до того, как я узнала, что беременна? — спрашивает она через пару минут.
— Белладонна? — дразню я.
Она смеётся и толкает меня локтем в грудь.
— Уиллоу (*Ива). Если девочка, так и назову.
— Красивое имя.
— А если мальчик — Финн.
Я наклоняюсь к её плечу и целую его.
— В честь твоего отца. Он будет в восторге.
— Думаю, да.
— Но понимаешь, что это значит? Если будет девочка, придётся родить ещё мальчика, чтобы использовать это имя.
— Думаешь, я собираюсь рожать больше одного? Моё влагалище уже пострадало от этого мамонтового датчика, и когда ребёнок появится, оно никогда не будет прежним.
— Не думаю, что это так, — возражаю я. — Хочешь, проверю?
— Трипп! — она разражается смехом, и я тоже.
— Ну как друг другу. Просто дружеская услуга.
— Ага. Тогда в таком случае я могу попросить Лэндена.
Я крепче прижимаю её к себе, шепчу у самого уха:
— Лэнден уже слышал, как ты орала моё имя сквозь потолок, и знает, что если сунется к твоей киске, станет трупом. Ты готова быть виновницей его смерти?
— Кажется, это слегка чрезмерно для дружеского осмотра, — парирует она.
— Тогда я бы не настаивал, Санни.
Я представляю, как она закатывает глаза, но раз она меня не отталкивает, я остаюсь прижатым к её спине, с ладонью на животе, и закрываю глаза.
Мечтая о том дне, когда снова смогу назвать её своей вслух.
Глава 37
Магнолия
— Здравствуйте, добро пожаловать! Чем могу вас взбодрить сегодня? — приветствую я нового клиента.
— Эм… не уверен. Что вы посоветуете?
Я наклоняюсь через прилавок и показываю на меню с напитками, подробно рассказывая о нескольких.
— Если любите сладкое, то советую латте «Сведи Меня с ума», а если предпочитаете горьковатое и пряное — «Основная ведьмина пряность».
Он кивает, читая состав каждого.
— Знаете, попробую «Полный Бардак». Звучит отлично.
— Отличный выбор. Это мой любимый. — Я подмигиваю. — К напитку взять маффин?
— Давайте, что у вас есть.
Он тянется за кошельком, пока я пробиваю заказ. Бросаю взгляд влево и вижу, как Трипп сверлит меня глазами, скрестив руки на груди.
— С вас семь пятьдесят, — говорю я, снова наклоняясь через стойку.
Он даёт десятку и велит оставить сдачу.
— О, вы так добры. Спасибо. — Я улыбаюсь и начинаю готовить латте.
Вместо того чтобы сесть на ведро, как я просила, Трипп встаёт и демонстративно показывает своё присутствие.
— Что-то не припомню тебя в наших краях. Ты местный? — резко спрашивает он.
Я тихо стону от его тона.
— Я только что переехал. Работаю в книжном у тёти напротив.
— Миссис Вайс твоя тётя? Боже мой, обожаю её, — вру я, хотя на самом деле именно она каждый раз что-то записывает в свой блокнот, когда я захожу к ней в туалет. И что она с этими записями делает — загадка. Но если ей не нравится, что я не справляю нужду прямо на тротуаре перед её магазином, пусть терпит.