— Правда или нет, но кто-то вызвал 911, а Трэвис рассказывает совсем другую историю, — говорит мама.
— И что он там несёт? Свидетели же есть — видели, что он первым ударил, — я выпрямляюсь и встаю твёрже. Я не собираюсь в тюрьму из-за этого мудака.
— Что ты напал на него и похитил его девушку, — поясняет отец.
— Я ему больше не девушка! — тут же влезает Магнолия.
Я качаю головой — не на том она акцент делает.
— И я тебя явно не похищал…
— Ну да, — пожимает она плечами и откусывает брауни, что вчера пекли мама с бабушкой Грейс. — Разве нельзя просто позвонить шерифу и объяснить, что произошло на самом деле? Мы дадим показания, и Триппа отпустят.
— Это не так просто, — качает головой отец. — Лучше, если Трипп сам придёт и даст показания. Потом проверят его слова по свидетелям, и если всё сойдётся, его отпустят.
— Вы серьёзно?
— Лучше опередить события. Наш адвокат придёт с утра, и если шериф будет в хорошем настроении, у тебя будут плюсы за то, что сам пришёл.
— Полный бред, — почти срываюсь я, и единственное, что удерживает меня от вспышки — близость Магнолии и её запах.
Я бы тысячу раз врезал и пнул Трэвиса, лишь бы он держался от неё подальше.
Я готов встретиться с шерифом, рассказать правду и доказать, что имел полное право защитить себя и Магнолию.
— Ладно, — бросаю, пока мама не успела меня одёрнуть. — Но девчонки останутся здесь. Этот придурок подмешал ей экстази, и Ноа тоже из него пила. Когда действие спадёт, их может накрыть депрессией. Думаю, у них ещё пару часов, пока всё не выйдет из системы.
— Я посижу с ними, — говорит Уайлдер. — Всё равно спать не собирался.
— Ау, ты нас любишь, — дразнит Ноа.
Магнолия смеётся.
— Нет, он просто любит драму.
— Пошли, сын. Я отвезу тебя, — говорит отец, проходя мимо, но задерживается, кладёт руку мне на плечо: — Горжусь, что присмотрел за Магнолией.
Я опускаю взгляд, киваю и иду за ним.
— Только не вздумай сорваться на шерифа, Трипп. Оранжевый тебе не к лицу, — поддевает Уайлдер.
Я показываю ему средний палец, а он ухмыляется.
— И не переживай за работу. Когда вернёшься из тюрьмы, все твои дела будут ждать, — добивает он.
— Трипп, подожди, — Магнолия догоняет меня, обнимает за талию и прижимает щеку к моей спине. — Спасибо, что рисковал ради меня. Ты хороший друг.
Друг.
Может, попрошу шерифа пристрелить меня, вместо того чтобы надевать наручники. Так хоть избавлюсь от этих мучений.
Но сам ведь первый назвал её другом, так что злиться на неё за это не могу.
Я похлопываю её по руке, убираю её от себя и, не оборачиваясь, говорю:
— Иди спать, Роза. Отоспись. И не вздумай забирать вещи из его дома одна.
Она тянет меня за руку, заставляя посмотреть на неё через плечо.
— Если уж ты так настаиваешь на цветочных прозвищах, кроме моего имени, то мне нравится «Санни». Подсолнухи — символ позитива, счастья и надежды.
Я чуть улыбаюсь, радуясь, что она хоть раз не высмеивает меня за это.
— Запомню.
И ухожу, пока не сделал то, о чём пожалею. Например, не поцеловал её по-настоящему.
Глава 4
Магнолия
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА СПУСТЯ
— Хорошего ма-а-гнолиевого дня! — нарочито выделяю первую часть, чтобы совпадало с моим именем, и широко улыбаюсь, когда миссис Холлис забирает свой латте и кладёт пятёрку в банку для чаевых.
— Спасибо, Магнолия. И тебе, — подмигивает она и дарит ту самую тёплую улыбку, которую я помню всю свою жизнь — ведь она мама моей лучшей подруги.
Каждый вторник и пятницу я ставлю свой фургончик с кофе «Утреннее мокко от Магнолии» у ранчо и конного ретрита Шугарленд-Крик, продавая «модные» напитки рабочим и гостям. В другие дни работаю в центре города, в зависимости от событий, а по субботам переезжаю на фермерский рынок, чтобы обслуживать утренний наплыв покупателей за свежими овощами и цветами. Они любят подзарядиться кофеином перед уходом, а я обожаю быть сама себе хозяйкой — вместо того, чтобы вкалывать в старой кофейне у миссис Бланш, где мне недоплачивали и не ценили мои идеи.
Теперь я могу писать на доске милые надписи вроде «Платите наличкой и это бесплатно #ДевичьяМатематика» и готовить модные латте. Это лучшая работа в мире.
Самый популярный напиток — под номером тринадцать: «Латте для cвифти» с сиропами мокко и фундука, взбитыми сливками и шоколадной паутинкой сверху. Его обожает Мэллори — племянница миссис Холлис, которой тринадцать. Она переехала к ним после смерти родителей несколько лет назад, и, так как Ноа — моя лучшая подруга, Мэллори стала мне как младшая сестра.