Мысль о том, что никогда не получится разделить с ним такие события, сжимает грудь и подкрадывается приступ тревоги. Я заставляю себя сосредоточиться на дыхании, чтобы сердце сбавило темп.
— Трипп, алё? — Лэнден стукает носком ботинка по моему. — Твоя очередь.
Я моргаю, словно он звал меня уже несколько раз, и вижу, как Магнолия с беспокойством на меня смотрит.
— Всё нормально? — спрашивает она.
Я качаю головой, выпрямляясь и опираясь руками на колени:
— Отлично. Куда мне?
— Шэннон ждёт тебя в примерочной. Снимет мерки, подберёт варианты, — объясняет Магнолия.
— И она, кстати, охренительно хороша собой, — подмигивает мне Уайлдер, толкая локтем. — Но номер я уже взял, так что даже не думай.
Мой взгляд тут же скользит к Магнолии, и я замечаю, как она едва заметно дёрнулась от этих слов. И, чтоб добить меня окончательно, сегодня она выглядит ещё красивее, чем обычно.
Длинные каштановые волосы заплетены в косу, перекинутую на плечо, а несколько прядей мягко обрамляют лицо. Чёрт, да она просто чертовски милая. Запретное искушение, от которого я годами держусь подальше.
— Спасибо за предупреждение, — бурчу я Уайлдеру и иду за Магнолией вглубь зала.
— Ты точно в порядке? — спрашивает она, когда мы идём рядом.
— Ага. А что?
— Просто показалось, что ты задумался.
Я пожимаю плечами.
— Всё нормально. Просто думаю о делах, которые нужно сегодня доделать.
— Правда? Лэнден сказал, вы на сегодня закончили.
От раздражения я невольно сжимаю челюсти и мысленно ругаюсь, что она так много болтает с Лэнденом. За последние пару лет они сдружились, и, кажется, сплетничают больше, чем она с Ноа.
Я не хочу врать, поэтому ищу способ свернуть разговор.
— Я обещал отцу помочь с мелким ремонтом на домиках у озера.
Технически, это не ложь, но и не вся правда. Отец просто попросил заехать после ужина, чтобы обсудить дела на выходные, и да, домики в списке есть.
— Но Ноа сказала, что он сегодня не приедет — у него встреча.
В её голосе звучит подозрение, и горло пересыхает. Если бы она не была такой наблюдательной и не заметила, что я веду себя иначе, она бы вообще не спросила.
Я выдавливаю кашель.
— Да, встреча есть. Мы с ним обсудили, что нужно сделать, ещё утром.
— Ладно. Это надолго не затянется.
Когда наши взгляды встречаются, уголки её губ поднимаются в тёплой, почти интимной улыбке — такой, что предназначена только мне.
Я почти отвечаю ей тем же.
В примерочной меня встречает Шэннон, объясняет, что к чему, и начинает снимать мерки. Пока она работает, я полностью выпадаю из разговора. Потом она уходит за костюмом и обувью моего размера.
Секунды тянутся, сердце бьётся всё сильнее, в ушах шумит кровь. Пальцы дёргаются, нога нервно подрагивает — я просто хочу, чтобы это побыстрее закончилось.
— Ну вот, держи, — возвращается Шэннон, неся целую охапку вешалок. — Тут то, что выбрали Ноа с Фишером. Примеришь, потом проверим на «присед и наклон».
— На что?
— Нужно убедиться, что брюки не слишком тесные, чтобы ничего не порвалось и… не прищемило.
— Простите?
Она смеётся над моим выражением лица.
— Ещё могу принести варианты белья. Обычно мужчины берут шёлковые боксеры, но если ты предпочитаешь брифы…
— Ноа даже бельё нам подбирает?
И так уже цвета свадьбы — оливковый, медный и персиковый. Мы будем выглядеть как чёртов букет на День благодарения.
— Нет, но мужчины редко об этом думают, а потом мучаются. Так что я предупреждаю. Уайлдер, кстати, решил вообще без белья, — она снова смеётся. — Я сказала, что это не лучший вариант, но…
Я качаю головой.
— Не удивлён. Ладно, шёлк так шёлк.
Когда она уходит, я смотрю на стопку вещей. Подтяжки? Галстук-бабочка?
Господи.
Но я люблю свою сестру, поэтому подавляю раздражение и начинаю переодеваться. Как только застёгиваю чёрные брюки и белую рубашку, меня начинает бросать в жар. Последний раз я так наряжался на выпускной. Тогда мы с Билли решили, что будем на высоте: одинаковые костюмы, чёрные ковбойские сапоги и шляпы Stetson. Приехали на пикапе под громкую музыку, с шестёркой пива, украденной у близнецов, и вошли в зал как настоящие короли.
Мы тогда сделали миллион фото, смеялись без остановки, плясали как придурки под каждую быструю песню… И создали кучу воспоминаний — на всю жизнь.