— Так когда уже позовёшь её на свидание?
— Ты о чём? — в животе неприятно скручивается. Я никому не говорил о своих чувствах. С чего он решил?..
— О том, что пора перестать делать вид, будто её не существует, и признаться, что она тебе нравится.
— Я так не делаю.
Его усмешка бесит меня, но возразить нечем, так что я замолкаю.
Мы едем молча до нового семейного сарая, где держим своих лошадей. Прошлым летом он сгорел, но мы быстро всё расчистили и начали строить заново. К счастью, тогда Фишер вытащил всех лошадей, хотя чуть не потерял сознание от дыма.
Сарай стоит недалеко от дома родителей — главного дома на ранчо. Мы с Лэнденом переехали в этом году в один из дуплексов для работников. Он занял верхний этаж, я — нижний. Две спальни, две ванные — после жизни с братьями, бабушкой Грейс и кузиной Мэллори это кажется роскошью. Иногда, правда, скучаю по хаосу. Но хотя бы по воскресеньям мы ужинаем всей семьей.
— Потусуемся сегодня вечером? — спрашивает Лэнден, когда Сидни и Франклин уже почищены и стоят в стойлах.
— Не-а. Мне надо морально подготовиться к завтрашнему аду.
Он хлопает меня по плечу.
— Ты хотел сказать — к самой легендарной вечеринке.
— Ага. Некоторым из нас вообще-то работать в выходные.
— У тебя дежурство по домикам. Большое дело.
Большое дело? Легко ему говорить.
Каждый день после обеда я работаю в Лодж с администратором, когда заезжают гости. Те, кто останавливается в конных домиках и хочет кататься по тропам, обязаны использовать одну и ту же лошадь на всё пребывание. Родители хотели, чтобы у каждого гостя был особенный опыт, поэтому лошадей подбирают по уровню навыков и возрасту. Моя работа — выбрать подходящую лошадь и позвонить Вейлону, чтобы он подготовил её.
— Я ещё и по утрам тренируюсь, — напоминаю я, хотя Лэнден тоже тренируется, только вне сезона случки.
— Пожалуйся мне, когда будешь всё лето дрочить коней.
Лэнден обожает хвастаться тем, что руководит племенной программой, которая занимает его всё лето. В остальное время он ухаживает за жеребцами и занимается бронированием кобыл на следующий год.
— Сам ведь вызвался на эту должность, — напоминаю я.
— Ну да. А кто ещё может похвастаться, что зарабатывает продажей спермы? — он игриво двигает бровями и облизывает губы.
— Ты такой ебанутый, — качаю я головой, направляясь к своему пикапу.
— Не забудь, что завтра ночью ты мой водитель, сучонок. Подбросишь меня с Куинн, а потом завезешь Лидию к себе — на «ночной колпак».
— Ага, я всегда у тебя на побегушках. Но Лидию я к себе не повезу, пусть ищет другой транспорт.
— Ну не будь таким. Просто займи её на пару часов, а потом они с Куинн вызовут такси.
— Нет.
— Это же мой день рождения… — протягивает он нараспев так, что мне хочется заехать кулаком в его гламурную физиономию.
— Да я нажрусь в хлам, лишь бы не везти тебя и близнецов домой. Лучше уж отрублюсь в подворотне, чем привезу её к себе.
Лэнден толкает меня в дверь водительского сиденья и обходит к пассажирской стороне.
— Не посмеешь.
Он прав. И меня это бесит.
Если я не дома или у родителей, я не пью.
Одна только мысль об этом вызывает угрозу панической атаки.
— Ты мудак, — говорю я, садясь и пристегиваясь.
Я в аду.
Нет, это даже хуже.
Лидия не убирает от меня руки, а Лэнден так уткнулся в Куинн, что даже не удосуживается прийти меня выручить.
День я провел за делами по хозяйству, потом собрался выходить. Вейлон с Уайлдером давно уже завелись и были готовы к вечеринке. Мы с братьями встретились у Лэндена на разогрев — ну, я пил воду — а потом я всех отвез в город. Сначала заехали в мексиканский ресторан, чтобы набить животы, а потом пошли в Twisted Bull, где я сейчас сгораю в адском пламени.
Уайлдер записал всех на механического быка, включая Фишера, которому и держаться за рога не надо. Ноа держится рядом с Магнолией, и когда я вижу её мудака-бывшего, злость скручивает кулаки сама собой.
Я редко его встречал с тех пор, как он сдал меня шерифу два года назад, из-за чего я отрабатывал сотню часов общественных работ. Поскольку у меня были свидетели, подтвердившие, что всё произошло иначе, удалось договориться и не загреметь за решетку. Всё лето я держался подальше от Трэвиса и работал в приюте для бездомных и в продовольственном банке.
Магнолия даже вызвалась отработать эти часы за меня, чуть ли не умоляла шерифа, потому что чувствовала себя виноватой, но я был категоричен. Это я ударил и пнул Трэвиса, и да пошел он, я бы сделал это снова, лишь бы он оставил её в покое.