Бежевые стены с постерами голых женщин слишком знакомы и вызывают у меня тошноту, воспоминания о вчерашней ночи крутятся по кругу. Из всех мужчин на свете — почему я должна была очутиться у Трэвиса?
Я ведь держалась! Два года без Трэвиса. Два года — и ни разу к нему не вернулась.
Два года коту под хвост.
И всё… вот так просто.
Алкогольная капельница прямо в вену и мой тупой мозг снова притащил меня сюда.
Боже, я жалкая.
Стоило увидеть Лидию Мэрроу, кроме желания вырвать ей прямо на туфли, мне захотелось сорвать её когти с руки Триппа. Если слухи правдивы, она пыталась загнать бывшего в ловушку и забеременеть от него, а как только он узнал, сразу её бросил. Так это или нет я не знаю, но я ей не доверяю. Особенно рядом с Триппом.
И именно это довело меня до полного угара.
Мы с Ноа танцевали без остановки и продолжали пить. Я лила в себя шот за шотом, надеясь смыть картину Лидии, цепляющейся за Триппа, из головы. Старалась не смотреть на них, что было не так уж сложно — братья зависли в бильярдной, играли в дартс. Когда Ноа и Фишер собрались домой, я ещё тусовалась с парой друзей и сказала, что вызову такси, всё равно живу в паре кварталов. За руль садиться я точно не собиралась. Но как-то между вызовом машины и выходом Трэвис умудрился уговорить меня пойти к нему.
— Мэгги… — стонет он, сильнее прижимая ладонь к моему животу. — Оседлай меня, пока я не потерял утренний стояк. — Он упирается членом в мою задницу, и меня выворачивает.
Суше быть не может.
Содрогаясь от одной мысли о его прикосновениях, я выскальзываю из-под простыни и начинаю искать одежду.
— Я — Магнолия, — в тысячный раз напоминаю я. — И это было ошибкой.
— Ты же так не думаешь. Давай, примем душ вместе, сделаешь мне приятно.
— Я была пьяна, идиот, — огрызаюсь я, подбирая платье и трусики, натягиваю их на себя.
— Мы с тобой классные, крошка. Я изменился, и в этот раз обещаю…
— Никакого «в этот раз». Между нами ничего больше не будет.
Он ухмыляется и закидывает руки за голову.
— Ты так же говорила в прошлый раз.
Наконец нахожу туфли, подхватываю их с пола и сверлю его взглядом.
— Удали мой номер.
Хватаю телефон и сумку, направляюсь к двери — и чувствую облегчение, когда замечаю выброшенный презерватив на полу. По крайней мере, он успел его натянуть.
— Ты ещё вернёшься! Ты всегда возвращаешься…
Если бы я не спешила смыть с себя это вчерашнее унижение, я бы вернулась и вонзила шпильку прямо ему в грудь.
Воскресное утро, в центре тихо, только церковные колокола звенят. Все лавки закрыты, такси почти нет.
Я решаю пройти «дорогой позора» пять кварталов до своей квартиры. В маленьком городе ничего не находится далеко, но это также значит, что Трэвис всегда слишком близко.
Фу. Ненавижу его.
Но больше всего я ненавижу себя.
После обжигающе горячего душа и чистки зубов я проверяю свои сообщения — нужно убедиться, что написала Ноа, что добралась домой целой и невредимой.
Ноа: Напиши, как будешь дома!
Магнолия: (палец вверх)
Два часа спустя…
Ноа: Надеюсь, ты не валяешься мертвой в канаве. Ты дома?
Магнолия: Я до… маа фимм
Я морщусь от своих пьяных смс. Думала, уже лучше с этим справляюсь.
Ноа: Ты в хлам. Пожалуйста, доберись домой живой.
А я отправила ей ещё и пьяное селфи с кривой улыбкой и одним зажмуренным глазом.
Господи. Я развалина.
Её последнее сообщение пришло час назад.
Ноа: Доброе утро, пьянчужка. Голова болит?
Вместо текста я отсылаю ей селфи с поднятым средним пальцем.
Слава богу, воскресенье у меня выходной, иначе я бы выпила больше кофе, чем смогла бы подать.
Отправив ответ, я просматриваю остальные сообщения и вижу имя Триппа. Мы почти никогда не переписываемся — он всё равно не отвечает. И, оказывается, я накатала ему сообщение в два ночи.
Магнолия: Трипп Кларк Холлис! Хотя… не уверена, что у тебя второе имя на «К». Чад? Чак? Чаттануга? Ну, как бы то ни было… я ненавижу эту цыпочку. ЛИДИЯ?! Из всех свободных женщин в городе ты выбрал её? Скажи, что ты не повёз её домой. Твои яйца сморщатся и отвалятся, если она до них дотронется. Покойтесь с миром яйца Триппа Чаттануги Холлиса.
Боже. Я хлопаю себя по лбу и молюсь о быстрой смерти.
Это не первый раз, когда я пьяная пишу Триппу, но это точно вершина моего позора. А теперь, когда я понимаю, как сильно у него всё ещё проявляется тревожность, мне вдвойне стыдно за своё поведение.