— Ты не должен был об этом узнать.
— Это не его вина. Я сам увидел переписку и выманил из него признание. Сначала он меня отмахивался. Но потом я подумал, что Тор — это реальная угроза, и сорвался.
Я облизываю губы.
— Угроза чему?
Он кладёт ладонь на мою щёку, и его лицо расплывается в широкой улыбке.
— Тому, что может отнять тебя у меня.
У меня пересыхает горло, и слова застревают. Это вообще не похоже на меня.
Наконец я выдавливаю.
— Мне нужна конкретика.
Я будто пропустила несколько глав.
Как мы дошли от его холодности до того, что он зовёт меня на вечеринку? Боже, сколько он успел прочитать из переписок с Лэнденом?
Его шершавый палец смахивает крошки с моей щеки.
— Ты нравишься мне, Магнолия. И я хочу, чтобы мы провели пятницу вместе.
Магнолия?
Я качаю головой, чувствуя, будто это сон. Может, я ударилась и очнулась в своих фантазиях?
Если так — не трогайте меня, пусть будет вечно.
— Правда? — выдыхаю я пискляво и ненавижу себя за это.
Он кивает с улыбкой.
— Уже давно.
И он не мог сказать мне это, ну я не знаю… пару лет назад? Или хотя бы до прошлых выходных, когда я, дура, совершила худшую ошибку в своей жизни?
— Значит, всё это время… — я моргаю, пытаясь осознать услышанное, ведь я ждала этого момента столько, сколько себя помню. А теперь, когда он настал, я застигнута врасплох.
И всё лишь потому, что он решил: мне нравится другой мужчина и есть риск упустить шанс признаться?
Его язык скользит по нижней губе, он наклоняется ближе к моему уху.
— Я слышу, как твои мысли носятся со скоростью света. Скажи, что пойдёшь со мной на Хэллоуинскую вечеринку, Санни.
Он и понятия не имеет — или, чёрт, может, как раз знает, — что стоит прошептать мне в ухо таким соблазнительным тоном, и я сделаю всё, о чём он попросит.
— Ладно, — выдыхаю я наконец. — Но мне обязательно идти в образе Джейн?
Он усмехается и скользит рукой вниз по моей руке, пока не переплетает наши пальцы.
— Можешь быть кем угодно.
Может, Ноа одолжит мне свои ковбойские вещи, и я пойду в образе ковбойши. Неоригинально, но на скорую руку — лучший вариант. Только нужно сделать это скрытно, иначе она засыплет меня сотней вопросов, а я не готова к такому давлению. И так уже достаточно, что знает Лэнден. Как только тайное станет явным, остальные начнут добавлять свои «ценные» комментарии и забивать мне голову.
— Это свидание? — спрашиваю я, потому что устала всё время гадать насчёт Триппа. Если я ему нравлюсь, значит, он должен хотеть пригласить меня по-настоящему.
— Хочу сказать «да», но не хочу, чтобы наше первое свидание прошло в Лодже в окружении десятка детей, поющих диснеевские песни.
Я усмехаюсь.
— Ладно, справедливо.
Он делает шаг ближе, подхватывает выбившуюся прядь и накручивает её на палец.
— Но чтобы ты знала: когда мы всё-таки пойдём на свидание, тебе не придётся спрашивать. Ты сразу поймёшь. — И подмигивает.
Я хочу наорать на него за самоуверенность, учитывая, сколько времени ему понадобилось, чтобы признаться, что я ему нравлюсь. Настоящая мыльная опера в стиле Росса и Рейчел из «Друзей». Но тут кто-то прочищает горло у нас за спиной, и мы резко отстраняемся.
С виноватой улыбкой киваю женщине, ждущей заказа, и снова поворачиваюсь к Триппу.
— Тебе лучше идти, пока кофе не остыл, — говорю я.
— Точно. Я же ещё не заплатил, — напоминает он, идя за мной. — Мне всё ещё скидка в два раза?
— За это я тройную цену поставлю.
С ухмылкой он вытаскивает пятьдесят баксов.
— Надо было знать, что ничего не изменится.
— Когда дело касается моих денег? Никогда. Я не из тех женщин в ромкомах, которые не тратят миллионы своего миллиардера. Хочешь добавить меня к своему счёту? — киваю назад. — Пошли прямо сейчас в банк.
Его смех пробегает мурашками по моей коже.
А потом мне кажется, что он опускает руку и поправляет джинсы.
Когда я возвращаю ему сдачу, он тут же бросает её в банку для чаевых.
— И правильно. Не меняйся, Санни. Мне нравится, что ты ни о чём не жалеешь и остаёшься собой. — Его улыбка, от которой хочется плавиться, возвращается вместе с подмигиванием.
Чёрт бы его побрал.
И к чёрту покупательницу за его спиной, которая испортила наш момент.
— Лэнден Майкл Холлис! — я стучу кулаком в его дверь, зная, что он внутри, потому что этот придурок её запер. А он никогда её не запирает. Будто заранее знал, что я к нему приду. — Я её вышибу, если придётся!
Наконец слышу щёлчок засовов, и он распахивает дверь с самодовольной ухмылкой.