Но потом умер Билли, и эта часть Триппа словно исчезла.
Я знала, что настоящий он всё ещё есть внутри, и хотела стать тем человеком, который вернёт его к жизни, если он позволит.
— Спасибо, что взял меня с собой, — говорю я спустя несколько минут молчания. Вокруг кромешная темнота, но свет с панели отражается в его глазах. — Было очень весело, даже если дети и могли загонять нас по кругу.
Его лицо смягчается в улыбке, и он сжимает мою руку.
— Спасибо, что согласилась пойти со мной.
Прежде чем я успеваю ответить, Трипп сворачивает на обочину. Вокруг ни машин, ни света, и от этого густого мрака по коже пробегает тревожный холодок.
— Что мы делаем? — оглядываюсь я, проверяя, чтобы дверь была заперта. В обычный день я бы, наверное, смогла справиться даже с маньяком, но в коротком платье и на каблуках у меня не так уж много шансов.
— Решил, что пора научить тебя водить механику, — он отодвигает сиденье назад, освобождая нам пространство.
Мои губы растягиваются в изумлённой улыбке.
— Подожди, что?
— Ты ведь не умеешь, верно?
— Ну… нет.
— А ведь когда-то говорила, что хочешь научиться, так что… — он хлопает по своему бедру. — Садись, Санни.
Сердце у меня выскакивает из груди от одной мысли о том, что придётся усесться сверху.
Я привыкла, что он отводит взгляд, поэтому когда наши глаза встречаются, дыхание перехватывает. И в первый раз он не опускает ресницы. Его внимание целиком на мне, и от этого я теряюсь.
— Ты правда помнишь, как я говорила это… пять лет назад? — шепчу я, ошеломлённая. — И подожди… разве Лэнден не говорил, что ты никому не даёшь сесть за руль своей машины? — нарочно утрирую его слова глубоким мужским голосом.
Он смеётся звонко и открыто.
— Ага. Ты будешь первой. — Потом наклоняется ближе и проводит большим пальцем по линии моей челюсти. — Я всё о тебе помню, Магнолия. Особенно твои пьяные моменты.
Я стону, вспоминая всё то позорище, что он видел.
— Можно было остановиться на первом предложении.
Он чуть приподнимает мой подбородок, и у меня замирает дыхание. Технически, мы уже целовались — на моём дне рождения, во время глупой игры с шотом. Но это другое. Здесь нет зрителей, нет правил, нет алкоголя. Только мы. И он хочет этого так же, как я. Я мечтала об этом моменте годами, а теперь, когда он настал, нервы сдают.
— Должна предупредить… я не целуюсь на первом свидании, — выпаливаю я, когда наши губы почти соприкасаются.
Уголки его рта поднимаются, и, коснувшись меня губами, он шепчет:
— Хорошо, что это не свидание.
И вот я уже таю у него в руках.
Трипп не просто целует меня. Его язык играет с моим в медленных, жадных движениях, а ладони нежно обрамляют моё лицо. Шершавые пальцы скользят к затылку, притягивая ближе, и его грудь прижимается к моей. Я вцепляюсь в его футболку, не желая отпускать, до конца не веря, что всё это происходит наяву.
Смесь грубости его мозолей и нежности его прикосновений доводит меня до дрожи. По позвоночнику катятся мурашки, в животе взрываются бабочки. Я никогда не чувствовала ничего подобного и готова раствориться в этом ощущении.
Из его горла вырывается низкий, сдавленный стон, и сердце у меня бьётся так, что я слышу его гул в ушах. Этот мужчина, о взаимности которого я мечтала столько лет, сейчас безжалостно целует меня так, словно никогда не собирается остановиться.
— Санни… — выдыхает он, едва сдерживаясь. — Чёрт, ты такая вкусная.
— Тогда почему останавливаешься? — шепчу я, когда его губы скользят по моей шее, вызывая горячие волны внутри.
— Потому что если не остановлюсь, — его шёпот касается моего уха, — то не выпущу тебя отсюда всю ночь.
— Тогда я была бы добровольной пленницей.
Он усмехается и снова целует меня.
— Думаю, это противоречие.
— Ну и пусть, — отвечаю я, ослабляя хватку.
— Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать.
— И что мешало?
Вместо того чтобы закрыться, как я ожидала, он кладёт лоб к моему.
— Многое. В основном тревожные мысли, что я недостаточно хорош. Что не заслуживаю счастья. Они мешали. Но я устал позволять страхам вставать между мной и тем, чего я хочу. Думаю, мы с тобой заслуживаем шанс попробовать, что у нас получится.