Решение простое — ждать, пока он проснётся.
— Спасибо, — сказал Уильям, когда она вышла.
Марисса взяла Билли за руку и заплакала, не отрывая взгляда от его лица. Родители стояли рядом со мной, а я смотрел на своего лучшего друга, которого никогда не видел таким тихим и спокойным. Он был бледен, но когда я коснулся его, кожа оказалась тёплой — совсем не такой, как несколько часов назад, когда я нашёл его посреди дороги.
— Как я должна тебя отпустить? — рыдала Марисса, и мама подошла её утешить. Уильям стоял без эмоций, будто не мог осознать происходящее.
Честно говоря, я тоже.
Через полчаса вернулась медсестра и предложила одеяла тем, кто хочет остаться. В углу стояли диван и кресло, но я всё равно не смогу заснуть.
Как, если мой лучший друг умирает?
Через неделю на похороны Билли приходит несколько сотен человек.
Его друзья и родные произносят речи, восхваляя его за доброе сердце и готовность помочь каждому, кто в этом нуждался.
Они говорят о нём так, будто он ушёл навсегда.
Но прошло всего семь дней с тех пор, как я в последний раз с ним разговаривал.
Шесть дней с тех пор, как врачи подтвердили вторым сканированием, что активности мозга нет.
Пять дней с тех пор, как его семье пришлось принять самое трудное решение в их жизни.
Четыре дня с тех пор, как мы стояли вокруг его кровати и прощались в последний раз.
Три дня с тех пор, как я держал его за руку во время прощального прохода почёта, перед тем как его органы отдали на донорство.
Два дня с тех пор, как первый приступ паники свалил меня с ног.
И всего один день с тех пор, как я вновь и вновь прокручивал ту ночь, желая, чтобы я просто согласился поехать, тогда он бы никогда не сел за руль.
А вместе с этим — пожизненное чувство вины.
Глава 1
Трипп
2 ГОДА СПУСТЯ
— Убери от меня этот стояк размером с мармеладку.
Господи Иисусе.
— Пошли, Ромашка, — беру её за плечи, пытаясь увести от того придурка, который додумался к ней прижиматься. Если бы я знал, что она не справится сама, уже вышвырнул бы этого мудака.
Но, в своей обычной манере, Магнолия вырывается.
— Не называй меня так, — шипит она, резко разворачиваясь и сверкая глазами.
Уголки моих губ кривятся в усмешке: сколько бы раз она ни одёргивала меня, я не перестану использовать нашу маленькую шутку — называть её любым цветком, кроме того, что она сама носит. Она уверяет, что это её бесит, но румянец на щеках говорит об обратном. Ей нравится моё внимание.
— Подсолнух, пора домой, — выделяю своё любимое «цветочное» прозвище. Обычно я зову её просто Санни.
— Маг. Но. Лия, — протягивает она, пьяно дыша и трижды тыкая меня пальцем в грудь, прямо туда, где на коже выбито имя Билли.
— Скоро начну звать тебя Занозой в заднице, если не пойдёшь, — убираю её палец. — Пикап снаружи.
— А где Ноа? — оглядывается она в поисках своей лучшей подруги и моей младшей сестры. Они на два года младше меня и регулярно действуют мне на нервы.
— Лэнден уже вывел её. Ждём только тебя, так что… — показываю на дверь, но к нам подходит какой-то тип с красным пластиковым стаканом и жвачкой табака за щекой.
— Сегодня ты выглядишь ещё более шлюховато, чем обычно, детка. Пойдём наверх?
Я зажмуриваюсь, чтобы не двинуть ему по морде. Но, по правде говоря, между ними двумя сдерживать надо скорее Магнолию.
— Это ты меня шлюхой назвал? — она выпрямляется на каблуках, от чего её и без того открытый вырез становится ещё заметнее.
Его взгляд сползает вниз, по её полуголому телу, он облизывает губы с хриплым стоном.
— Репутация не на пустом месте, малышка. Покажи, как ты умеешь сосать, и я сам это проверю.
Челюсть Магнолии напрягается, и все её сто пятьдесят семь сантиметров чистого нахальства выстраиваются напротив его почти двух метров мышц.
— Единственное, что я тебе покажу…
— И мы уходим… — приседаю, закидываю её себе на плечо и несу. Даже в обычный день у неё язык без тормозов, а в пьяном виде — тем более. Последнее, что ей сейчас нужно, — это арест и отчисление до выпуска.
— Поставь меня на землю, Трипп Холлис! — стучит кулаками по моему заду. Лэнден замечает нас, быстро открывает заднюю дверь. Моему брату на два года больше, и он единственный из нас четверых, кто может пить по закону.
Она визжит, когда я усаживаю её рядом с Ноа, и я захлопываю дверь, пока она не начала меня обкладывать матом.
Чёрт возьми. Я на это не подписывался, но когда сестра позвонила и попросила забрать её, я не смог отказать. И потащил Лэндена, потому что знал — с Магнолией будет возни по горло.