— Останься со мной этой ночью, — шепчу я, прерывая молчание. — После того как все разъедутся.
— Жаль, не смогу, — она дует губами, а я мечтаю прикусить её нижнюю губу. — Завтра утром бранч с подарками, и я отвечаю за то, чтобы всё доставить и проследить, чтобы всё было готово. Пока они будут открывать, Ноа попросила меня записывать, от кого какой подарок, чтобы потом отправить благодарности.
— Чёрт. Это целая работа.
— Я знаю. И если я приеду, спать мы явно не будем, а утром я буду зомби, — говорит она.
Мой член тут же дёргается от одной мысли о ней в моей постели всю ночь.
— Зато, когда всё закончится, у тебя наконец-то освободится график, — вздыхаю я. Мой-то никогда не сбавляет темпа.
— К счастью. Мне скоро нужно составить праздничное меню. Хочешь быть дегустатором напитков?
— Ты у меня за это двадцатку за чашку возьмёшь? — усмехаюсь, скользя ладонью вниз и незаметно похлопывая её по попе.
— А что я могу сказать? Я умная бизнесвумен.
Улыбка сама растягивает мне рот. Магнолия всегда такая — не пытается казаться кем-то другим, не строит из себя, просто остаётся собой.
— Я попробую всё, что ты сделаешь. В пределах разумного.
Она морщит носик.
— Это что значит?
— Я могу выдержать только определённое количество кофеина в день.
— А если я сделаю так, что тебе будет стоить рискнуть? — уголок её губ хитро приподнимается.
— Слушаю.
Она тянет меня за плечи вниз, пока её губы не касаются моего уха:
— За каждый напиток я снимаю по одной вещи. Включая чёрное кружевное бельё, которое будет на мне под платьем.
Я шумно втягиваю воздух, представив её в этом комплекте.
— Считай, сделка заключена.
Когда песня заканчивается, она напоминает, что пора заставить Лэндена выполнить своё обещание.
— Вот и голубки, — издевается он, когда мы с Магнолией подходим к его столу. — Уходите?
— Пока нет. Ты ещё Элли не пригласил. Ди-джей скоро сворачивается, так что поторапливайся, — напоминает она.
Он таращит глаза, уставившись на нас.
— Я даже не знаю, где она. — Он фыркает, язык уже заплетается.
Ну всё, будет интересно.
Гости уже начали расходиться, но народу ещё достаточно. Я оглядываю столы и танцпол, пока не замечаю Элли рядом с Мэллори и Сереной.
— Нашёл, — говорю и указываю на неё.
— Отлично, — ухмыляется Магнолия. — Мы танцевали на глазах у всех, теперь твоя очередь, ковбой.
Лэнден поднимается на нетвёрдых ногах, приглаживает рубашку, закатанные рукава и отсутствующий пиджак сразу выдают, сколько он выпил.
— Ладно. Но после этого, чтоб я больше не слышал насчёт Элли ни слова.
— Посмотрим, — фыркает Магнолия.
Мы идём за ним, пока он петляет между столами. С Магнолией садимся за соседний, делая вид, что просто отдыхаем, но на самом деле слушаем.
— Лэнден! — восклицает Мэллори.
— Привет, Мэл, — кивает он, потом поворачивается к девушке, от которой бегал. — Эм… Элли?
Она резко разворачивается и сверлит его взглядом.
— Что, Лэнден?
От её тона я сам дёргаюсь. Тут не только взгляд может убить — голос тоже.
— Не хочешь потанцевать? Ну… со мной. На танцполе. Вместе.
Магнолия закрывает лицо рукой, пока он лепит из себя клоуна. Я тоже еле сдерживаю смех, но уж поверьте — завтра я ему припомню.
— Ооо… — тянутся в унисон Мэллори и Серена.
Лэнден корчит кривую ухмылку.
— Прости, у меня палец сломан, я не могу наступать, — отвечает Элли.
Я не сдерживаю смеха, ведь это та же отмазка, что Магнолия недавно выдала Харрисону.
Челюсть Лэндена сжимается — видно, он понимает, что его дурачат.
— А мне показалось, что он был цел, когда ты танцевала под Lover, — поддевает он, а Магнолия рядом таращит глаза, будто смотрит мыльную драму.
— Это потому, что тогда ещё не сломала. Кто-то наступил мне на ногу, и я как раз собиралась приложить лёд.
Он медленно кивает, пальцы сжаты так, будто готов переломать стул.
— Тогда я сам принесу.
Но Элли не поддаётся. Скрестив руки на груди, отвечает:
— Не надо.
— Почему? Будет обидно, если он отвалится и твоя карьера в родео закончится из-за девяти пальцев.
— Ладно, — сквозь зубы бросает она.
— Буду скоро. — Лэнден нагло ухмыляется, отчего Элли закатывает глаза.
Мы с Магнолией смотрим, как он уходит к бару.
— Ну, нельзя сказать, что он сдаётся, — хохочу я.
Магнолия качает головой.
— Она устроит ему хорошую встряску.