— Ты не можешь таскать меня, как тряпичную куклу, — бормочет она, когда я сажусь на переднее сиденье.
Лэнден выезжает с подъездной дорожки, а Магнолия продолжает болтать без умолку. Он бросает на меня косой взгляд с ухмылкой и время от времени посматривает на неё, как влюблённый идиот.
— Ты меня слушаешь? — она наклоняется вперёд и щёлкает меня по уху, пока я её игнорирую. Потом сдаётся и облокачивается на спинку, пока Лэнден ведёт нас по тёмной просёлочной дороге.
Я поворачиваю голову в её сторону и ловлю запах кокосового шампуня. Даже пьяная в стельку, Магнолия Сазерленд пахнет как чёртов рай.
И меня это бесит.
— Стараюсь не слушать, — бурчу я.
Через пять минут пути Магнолия прикрывает рот.
— Ой, чёрт.
— Что «чёрт»? — Лэнден напрягается.
— Остановись! — кричит Ноа.
Лэнден резко съезжает на обочину, и мы выскакиваем. Ноа помогает Магнолии выйти, и та, согнувшись, тут же выворачивает содержимое желудка.
Качаю головой.
— Да сколько вы выпили?
Ноа держит её за волосы и гладит по спине.
— Я — пару стаканов. А она между партиями в пив-понг хлестала шоты.
— Со мной всё в полном порядке, — спустя минуту Магнолия выпрямляется, вытирая рот и подбородок.
Я фыркаю — вот это умение притвориться трезвой через две секунды после того, как вырвало.
Тёмные волосы в беспорядке, макияж размазан, белая майка в пятнах от пива.
Но всё равно — самая красивая женщина, которую я видел.
И абсолютно запретная.
Я стараюсь держаться подальше, но она рядом с нашей семьёй столько, сколько я себя помню. Где Ноа — там и Магнолия.
— В пикапе мне не блевать, — предупреждает Лэнден. — Никто не хочет это нюхать. Ты как?
— Отлично! — она дотрагивается пальцем до носа, потом меняет руку и повторяет. — Почти трезвая. Если бы я умела водить механику, отвезла бы вас сама! Но никто не учит, — надувает губы в такой милой гримасе, что это бесит.
Лэнден смеётся, держит дверь и машет ей внутрь.
— Даже если б умела, Трипп не даёт девчонкам водить свой пикап. Это раритет.
— О, сексизм? — укоризненно тянет она.
— Это Ford 250 Highboy Crew Cab семьдесят четвёртого года! Я его с первого курса восстанавливал, — парирую я. — Лэнден за руль садится только потому, что помог в ремонте и знает: если угробит — я его прибью.
— Верно, детка! — он машет ей пальцами. — Эти руки не только для ожерелий на них.
— Щас снова вырвет, — Магнолия издаёт звук рвоты, пока он помогает ей забраться. Она слегка оступается, и Лэнден фыркает, видя, насколько она пьяна.
— Мама тебя убьёт, — дразнит он Ноа, когда Магнолия заваливается на сиденье.
Она сверкает глазами.
— Если не узнает — не убьёт.
— Да она услышит, как мы четверо поднимаемся по лестнице, особенно вас, пьяных, — говорю я, снова пристёгиваясь.
Магнолия садится, наклоняется вперёд, засовывая лицо между нами с Лэнденом.
— Придётся нести меня через порог на руках.
Лэнден смеётся, включает передачу и бросает на неё взгляд.
— Да я тебя и одной рукой закину на плечо, малышка, — он сгибает руку, демонстрируя бицепс, и хлопает себя по нему.
Закатываю глаза и едва не стону, когда она сжимает его мышцы. Это я только что вынес её с вечеринки без малейшего усилия, а она тут тает от Лэндена.
Чёрт, выпустите меня отсюда.
— Но рисковать и получить от мамы я не собираюсь. В прошлый раз она чуть не отправила меня в Канаду, — добавляет он, выезжая обратно на дорогу.
— Ну, такого мы не допустим. Значит, нужен план… — выделяет последнее слово Магнолия. — Мы с Ноа тихо поднимемся в её комнату и убедимся, что никто не проснулся. Через пару минут напишем, что можно входить.
Я удивлён, что Лэнден вообще это обдумывает, но он кивает.
— Ладно. Но через десять минут я сам зайду.
Десять? Я максимум подожду три.
Подъезжая к дому, Лэнден глушит фары. Я даже не двигаюсь, просто смотрю назад, проверяя, вышли ли девушки.
— Десять минут, — напоминает он им.
— Держи свои трусы при себе, — фыркает Ноа.
Они светят себе телефоном и медленно поднимаются по ступенькам крыльца, прежде чем открыть входную дверь. Отец спит, как убитый, после двенадцати с лишним часов работы, а вот мама всегда спала чутким сном — жизнь в доме с пятью детьми научила её просыпаться от малейшего шума.
— Так что делала Магнолия, когда ты её нашёл? — спрашивает Лэнден, когда тишина становится слишком затянутой.