Он усмехается и закидывает в рот ещё горсть червячков. Вот почему я настояла на отдельном пакете.
— Боже, как это горячо, — мои глаза прикованы к экрану, когда Патрик начинает целовать шею Деми, пока её руки перепачканы в глине. Вместо того чтобы помочь, он случайно портит вазу, и они начинают целоваться.
— Тебе нужно купить мне гончарный круг, чтобы мы могли повторить эту сцену. Только я не хочу возиться с грязью. Сразу перейдём к интересному.
Он громко смеётся.
— Учту.
— Так вот оно какое, кино с перчинкой, — хихикаю я, когда Патрик запускает руку под её просторную рубашку и хватает за голую попу.
— Господи, только посмотри на его пресс, — я имитирую, будто облизываю рожок мороженого, и Трипп кидает на меня раздражённый взгляд. — Это ты привёл меня смотреть порно с Патриком Суэйзи.
Он шумно втягивает воздух, будто уже жалеет о своём решении.
— Ладно, больше никаких комментариев о его внешности, — делаю вид, что застёгиваю молнию на губах.
Теперь они идут по какой-то тёмной подворотне. Я бы туда никогда не сунулась.
— Подожди, кто это? — я выпрямляюсь, когда какой-то тип требует у Патрика кошелёк.
Деми кричит, чтобы он отдал, но когда грабитель толкает её, Патрик срывается.
И правильно делает.
Сердце бешено колотится, когда я вижу, как разворачиваются события, и когда звучит выстрел, я подпрыгиваю.
— Господи, кого подстрелили? — я вцепляюсь в подлокотник.
Патрик гонится за парнем, и я облегчённо выдыхаю.
— Фух, он цел, — я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как там всё гремит.
Через десять секунд...
Патрик смотрит на Деми, которая зовёт на помощь, и выглядит таким же растерянным, как и я.
— Подожди, что? Его подстрелили? — я хватаю Триппа за руку, когда вижу окровавленного Патрика у неё на коленях. — Не может быть, он что, умрёт?
Я ахаю, когда понимаю, что это призрак Патрика наблюдает за сценой.
— Не верю, что он умирает, — у меня перехватывает горло. — Зачем ты повёл меня на такое?
— А как думаешь, почему фильм так называется? — осторожно спрашивает он.
— Я не думала, что название нужно понимать буквально, — мрачно отвечаю. — И что теперь? Он будет её преследовать, пока убийцу не поймают?
Он берёт мою непоседливую руку и переплетает пальцы со своими, пока мы смотрим сцену похорон.
— Если после смерти мы вправду можем присутствовать на собственных похоронах, то пусть все ревут по мне и показывают только лучшие фото.
Я морщусь, когда Деми портит вазу.
— Бедняжка. Ненавижу видеть её такой разбитой. Даже удовольствие от керамики потеряла.
Моё сердце сжимается от её горя.
Мы продолжаем смотреть, и он учится проходить сквозь стены и двигать предметы, а потом на экране появляется Вупи Голдберг, и я начинаю догадываться, к чему всё идёт.
— Вупи — медиум?
— Технически она мошенница, пока Патрик не появляется. Вот почему она в ужасе.
Я фыркаю.
Трипп всё так же держит меня за руку, и мы едим попкорн свободными ладонями. Я не могу оторваться от экрана, желая узнать, как всё пойдёт дальше.
— Нет уж. Увижу, как монетка скользит по двери и поднимается в воздух, и меня тут же ветром сдует. Как она может быть такой спокойной?
— Ну а если бы после моей смерти кто-то пришёл и рассказал тебе такие подробности о нас, которых никто больше не знал, ты бы ушла, не дослушав? — спрашивает Трипп.
— Да никогда! Потому что тебе вообще не разрешается умирать, раз мы наконец вместе. Но если бы это случилось и тебя убили, я бы ждала, что твой призрак задолбает медиума, пока та не согласится передать мне весть, и мы бы вместе вычислили убийцу.
Он улыбается.
— Договорились.
Сцены, где Патрик заставляет Вупи изображать Риту Миллер, чтобы отомстить Карлу, — просто улёт. Я хочу, чтобы эта сволочь сгнила.
И когда осколок окна пронзает грудь Карла, а его утаскивает чёрный дым, я широко улыбаюсь. Это было куда более удовлетворяюще, чем смерть Уилли, хотя именно он стрелял в Патрика. Но Карл был зачинщиком.
— Слава Богу. Никто не замышляет убить моего Патрика и не остаётся безнаказанным.
Трипп усмехается.
— А теперь смотри...
— Ох, моё сердце больше не выдержит, — шепчу я, когда вижу свет над Патриком, и он прощается с Деми и Вупи.
Горло жжёт, я изо всех сил сдерживаю слёзы, но в итоге они всё равно катятся.
И я думаю о том, как всё это отражается на Триппе, у которого был собственный опыт утраты лучшего друга.
Когда последняя сцена заканчивается, и Патрик исчезает в новом доме, Трипп наклоняется и большим пальцем вытирает мою щёку.