— Обычно он навещает меня на ретрите, попробую поговорить с ним завтра. Кстати, когда я наконец увижу свою лучшую подругу?
— Сегодня я разбираю вещи и стираю, завтра утром тренировка, но днём загляну к тебе, когда у тебя будет поменьше забот. Плюс я соскучилась по твоему фирменному кофе.
— Смотри у меня, не изменяй мне там.
— Никогда! У меня была строгая диета из алкоголя и жирной еды.
От одного упоминания о жирной еде меня выворачивает, и я с трудом глотаю подступившую тошноту. Если я беременна, не представляю, как пережить девять месяцев в таком состоянии.
— Эй, у меня на линии отец, хочу убедиться, что всё в порядке, — говорю я.
— Ладно, увидимся завтра!
— Окей, люблю тебя.
— И я тебя, пока!
Я быстро переключаюсь.
— Привет, пап. У тебя всё хорошо?
— Это я хотел спросить у тебя.
Я выпрямляюсь на диване.
— В смысле?
— По рации передали, что сегодня днём на Второй и Шебойган вскрыли кучу машин.
Это всего в нескольких кварталах отсюда.
Что, чёрт возьми, творится в городе?
— Нет, я ничего не слышала. Но мою машину видно из окна... — я отодвигаю жалюзи и выглядываю. — Да, вроде в порядке. Там всё равно кроме пустых стаканов из-под кофе и двадцати трёх центов мелочью ничего нет.
— Хорошо. Но не оставляй ничего ценного. Может, стоит купить дополнительные замки для трейлера.
От одной мысли, что туда могут вломиться, у меня холодеет внутри.
— Да, хорошая идея. Завтра после работы загляну в хозтовары.
Ненавижу, что не могу ставить его на стоянке у дома и приходится оставлять в центре.
— Ну а вы с мамой как? Я вот думала в воскресенье приехать. Нормально будет?
Хотя День благодарения уже в четверг, мы с ними уже много лет вместе не празднуем. Обычно я хожу с Ноа в Лодж, где они устраивают пир для сотрудников и гостей.
— Конечно, милая. Я приготовлю тебе обед. Жареного сома, хрустящего, как ты любишь, и гарнир из спаржи и капустного салата.
О нет.
Я бросаюсь на кухню и, согнувшись над раковиной, наконец избавляюсь от всего, что было в желудке. Пусть люди перестанут говорить о еде! Если я беременна, я точно не переживу девять месяцев такой муки.
— Магнолия? Доченька? — слышу папин встревоженный голос из телефона.
Я включаю громкую связь.
— Прости! Уронила тебя.
— Ты в порядке? Звучало так, будто тебе конец.
— Да нет, всё нормально. Всё отлично.
В трубке на секунду становится тихо, будто он собирается спросить ещё раз, но, не услышав ничего, я придумываю отмазку, чтобы закончить разговор.
— Мне надо закончить стирку, пап. Увидимся в воскресенье?
— Конечно, малышка. До встречи.
Мы прощаемся, и я залпом выпиваю стакан холодной воды, смывая мерзкий привкус.
Коробки с тестами сверлят меня взглядом, и я больше не выдерживаю. Я купила три разных бренда, но беру цифровой — он покажет простое «да» или «нет», а не заставит гадать, одна полоска или две. Хоть в инструкции и сказано тестироваться утром, я делаю это сейчас, потому что мне нужна правда.
Если вдруг окажется, что я не беременна, значит, во мне точно завёлся какой-то редкий паразит, потому что такого постоянного тошнотворного состояния у меня никогда не было.
Взяв бумажный стаканчик из-под кофе, я иду в ванную и делаю всё необходимое. Я пью воду весь день, так что надеюсь, это не повлияет.
Закончив, окунаю тест на несколько секунд и кладу его на столешницу вверх дном. На коробке написано ждать от одной до пяти минут, так что я мою руки и ставлю таймер.
Сегодня понедельник, и я работала в центре, так что не видела Триппа на ретрите. Вчера тоже не виделась — я возвращалась домой, спала и убиралась. Он утром работал, а вечером ужинал с семьёй, так что мы только переписывались. Так я узнала, что его братья уже в курсе нас с ним, значит, придётся рассказать Ноа при встрече. Я знаю, она порадуется, но у меня есть предчувствие, что рассказывать я буду гораздо большее.
Меня пугает не сама беременность. Я бы, наверное, обрадовалась мысли о материнстве, если бы это не значило пожизненно иметь дело с Трэвисом. Если он захочет участвовать, Трипп никогда не смирится с тем, что его девушка беременна от другого. Будь всё наоборот, и какая-нибудь женщина заявилась бы к нам, что ждёт ребёнка от Триппа, я была бы убита. Мысль о том, что она была бы рядом восемнадцать лет и проживала бы с ним все первые шаги родительства, а не я, свела бы меня с ума.
Таймер срабатывает, и я подпрыгиваю. Я так ушла в мысли, что чуть не забыла про него.
Сердце колотится так сильно, что я слышу его в ушах. Ладони вспотели, дыхание сбилось. Не знаю, почему я так нервничаю, ведь где-то глубоко внутри я и так уже знаю ответ.