Дверь в кухню, где не то праздновали, не то горевали, была прикрыта, и я толкнул её, заодно толкнув и хилого мужичка, что её подпирал. Того повело в ближайшую стену, и, врезавшись, он около неё и свалился.
- Ээй, - донеслось обиженное. - Ты чо творишь, пацан?
Я на него даже не посмотрел. Двое других сидели за столом, и мне сложно было сходу сделать вывод, кто из них моя цель. Карина явно не папина дочь, да и к лучшему. Этот выродок не заслужил такой чести.
Я сделал ставку на более дерзкого, что сидел ближе, и уточнил:
- Ты хозяин квартиры?
- Ну я, - бросил с усмешкой. - А чо надо? Я ничего не покупаю и не продаю.
- Я пришёл с другой целью, - бросил, прежде, чем сделать ещё один шаг и за шкирку вытащить его с насиженного места.
Крику сразу поднялось. Во все три пьяных голоса.
- Пацан, ты чо, ты что-то попутал! Адресом, может, ошибся.
- Нет. Я по адресу, - отрезал, занёс кулак и от всех души прописал ему в рожу.
Его голову шатнуло, сильно, но из рук я его не выпустил, потому что не закончил. Друзья-алкаши заорали на фоне ещё громче, но в защиту никто не бросился. Я представляю, какой у меня вид. Когда у меня такой вид, у людей включается инстинкт самосохранения, и они как правило обходят меня стороной.
- За чтооо? - нараспев взревело ничтожество в моих руках.
- За тот синяк, который я видел. А это за все, что не видел, - второй удар, в который я вложил больше силы.
Втащил так, что яростью, вложенной в удар, выбил его из своих же рук.
- Убьёшь, - взревел друг-алкаш, вскочив на ноги.
Я одним лишь взглядом пригвоздил его назад к табуретке. Пусть сидит и не рыпается, а то я заведён и щедр на пиздюли сейчас.
- Такие мерзкие твари так легко не умирают, - сказал и сплюнул на пол, где валялся в полу сознании мой противник. - Они, как паразиты, живут за чужой счёт.
Я дождался, пока в его взгляд вернётся сознание. Он, кажется, даже протрезвел слегка, потому что взгляд стал осознанным.
- Ты точно адрес попутал, парень, я ничего не сделал…
Я присел, а он шарахнулся, не отрывая панически испуганного взгляда.
- Тронешь дочь пальцем ещё хоть раз, я вернусь и добью. Ты понял?
Его зрачки расширились испуганно.
- Так это малая сопля натравила? - раздалось из-за спины, и я резко обернулся, найдя убивающим взглядом говорящего.
Тот испугался, отшатнулся и навернулся со своего стула на пол. Теперь на полу валялась вся бравая компания неуважаемых.
- Ты понял? - переспросил у её папаши.
- Понял, понял, - закивал испуганно. - Не трону. Ты ей так и скажи, не трону.
- Я ей ничего не скажу, и ты ей ничего не скажешь, заруби себе на носу. А если дружки твои скажут, то я могу прямо сейчас зубы выбить и языки повырывать, чтоб было чем закусывать.
- Не скажем, не скажем, - донеслось хором из-за спины.
Я презрительно скривился. Ненавидящим взглядом посмотрел на испуганного мужика, который жался к стене. Против дочери герой кулаки распускать, тут даже отбиваться и защищаться не попытался. Жалкий паразит.
Стало противно, словно в грязи искупался. Руки всё ещё чесались и чувства отмщения не наступило. Слишком жалкий, слишком трус. Желание разрушений всё ещё бушевало в крови, и даже синяк, который стал наливаться на его лице не удовлетворил это чувство. Уходить нужно, пока я действительно держу себя в руках и не прибил его. Загреметь в полицию мне категорически нельзя, на такие ошибки права не имею, иначе не видать мне дочь и права на опеку никогда.
Мысли о дочери притушили огонь разрушения, и я, брезгливо скривившись, бросил:
- Надеюсь, следующей вынужденной поездкой сюда для Карины станут твои похороны, но она не потрудится приехать и тебя закопают, как собаку, как ты этого заслуживаешь.
Он будто стал ещё меньше от моих слов, и я понял, что нужно уводить себя, а то я вновь закипаю. Вспоминаю её синяк и закипаю.
- В зеркало когда смотреться будешь помни - следующего предупреждения не будет. Тронешь её хоть пальцем - я лишу тебя этого пальца. И всех остальных. И рук, чтоб уж точно желания ими махать не было.