И все равно, на секунду набежавшая на его лицо тень, чуть заметная досада во взгляде показывают, что в истории похищением не все так просто.
А еще мне чудится в его словах намек, который я не хочу понимать. Этот хищник мне понравился. Не как мужчина для отношений, вот это чур меня! А просто как интересный собеседник. И мне не хочется в нем разочаровываться.
Но к сожалению к моим желаниям судьба редко прислушивается. Когда наша съемочная группа уже покидает кабинет, а я благодарю Красильникова за беседу и дежурно интересуюсь, все ли ему понравилось, в ответ слышу:
— Понравилось. И не только интервью. Предлагаю продолжить наше общение для взаимного удовольствия. И для начала поужинать. Какую кухню ты предпочитаешь? У нас тут отличный ресторан и шикарные номера.
Глава 4. Юля
— Предлагаю продолжить наше общение для взаимного удовольствия. И для начала поужинать. Какую кухню ты предпочитаешь? У нас тут отличный ресторан и шикарные номера.
Этот банальный заход Красильникова убивает мою симпатию на корню. С чего я решила, что он другой? Еще одному власть и деньги окончательно снесли крышу.
Мое настроение мгновенно падает до нуля, на лице появляется привычная холодная броня, которая уже не раз выручала. Думаю, стоит ли позвать кого-нибудь из наших.
Впрочем, вряд ли этот мужчина набросится на меня прямо тут. Хотя и такие случаи у меня бывали. Но Красильников все же птица слишком высоко полета, чтобы так подставляться.
Или наоборот, ему на все наплевать? Легко отмажется от любых заявлений. В последнее время я так устала, что ловлю себя на отчетливом желании съездить мужчине по морде. Только это не профессионально. Так что приходится держать лицо.
— Спасибо за предложение, Игнат Николаевич, — произношу сухо. — Но я во-первых предпочитаю, чтобы мало знакомые люди называли меня на «вы». А во-вторых, обычно ужинаю дома.
Моя вполне прозрачная отповедь мужчину абсолютно не смущает. Наоборот, красиво очерченные губы изгибаются в довольной, ироничной улыбке. А в глазах загорается хищный азарт.
— Значит, Щербаков все же соврал насчет тебя, — неожиданно выдает он. — Если конечно ты банально не набиваешь цену.
— Не набиваю, — отвечаю, едва сдерживая злость. Так вот в чем дело! И тут не обошлось без подставы бывшего. А я думала, чего он расщедрился на такое задание для меня. В последнее время Щербаков часто отдавал самые перспективные кандидатуры другим ведущим. А тут вдруг сам предложил Красильникова. Ну что за гад? Когда он уже оставит меня в покое? И этот тоже хорош, послушал и сразу полез со своим «щедрым» предложением. Думает, осчастливил меня? — Надеюсь, вы не верите на слово всему, что вам говорят? — холодно уточняю у мужчины.
— Естественно, — усмехается тот. — Иначе сейчас бы не церемонился и уже вел тебя в свой номер.
— Так это были церемонии? — с деланным удивлением задираю бровь. — По мне, уж куда прямее.
— В некоторых случаях я предпочитаю прямоту. Так гораздо удобнее, — вполне серьезно сообщает Красильников. Проходится по мне однозначным, оценивающим взглядом и уточняет: — Кстати, почему Щербаков тебя подставил? Ты что, ему не дала?
Он все еще игнорирует просьбу говорить мне «вы» и явно пытается шокировать таким прямым вопросом. Да только не на ту напал. Я и не такое слышала. И ответить не постесняюсь. Как он там говорил, в некоторых случаях предпочтительна прямота? Я готова.
— К сожалению, дала, — сообщаю спокойно. — Щербаков — мой бывший муж. Просто расстались некрасиво.
— Это как? — в его тоне появляется неподдельный интерес. Всерьез рассчитывает, что я начну ему исповедоваться? А вот это зря.
— Не думаю, что мне стоит обсуждать с вами свою личную жизнь. Это точно не уместно.
— Здесь, пожалуй, неуместно, — соглашается мужчина. — Но я знаю, где будет уместно. Хочу все же угостить тебя ужином. Без продолжений в виде номера и постели, — добавляет, увидев, как меняется выражение моего лица. — Просто пообщаемся и отметим удачное интервью. Заодно оценишь наш ресторан. Расскажу тебе по-секрету, от кого я переманил главного шеф-повара. Даже можешь в какой-нибудь статье упомянуть, разрешаю.
— Спасибо за «удачное интервью» и за щедрое предложение, Игнат Николаевич, — уже даже не скрываю иронию. Достала его упертая уверенность, что я обязана согласиться. — Но мой ответ не изменился, — произношу твердо, чтобы у него не осталось сомнений. И вот тут в до сих пор насмешливом взгляде мелькает раздражение. Ну точно не может поверить, что такой пуп земли бортанули.