Василиса отпрянула. Поглядела на стол. Там, накрытый марлей с диетилом, лежал пациент. Рядом в лотке находились инструменты.
— У меня халата нет и руки не мыты, — произнесла она, силясь, унять дрожь в голосе. Происходящее вокруг нравилось все меньше и меньше.
— Очень неразумно с вашей стороны. Тогда отойдите и не мешайте. Я сам справлюсь.
Василиса обошла операционный стол и встала напротив. Приподняла края салфетки, которой был накрыт пациент, и обмерла от страшной догадки.
— Это же Ян Марков.
— Я рад, что вы хотя бы в историю болезни заглянули, — отчеканил Велимир, погружаясь в операцию, а Василиса прикрыла глаза. Она знала, что будет дальше. Такое невозможно вычеркнуть из памяти.
Тогда, два года назад, будучи безумно влюбленной студенткой, она силилась узнать о своем кумире все. Зачитывалась его научными статьями и публикациями в популярных журналах, собирала газетные вырезки и сплетни с кафедры. И наконец добралась до историй болезней, в архиве городского госпиталя. Велимир Порошин был безусловно гениальным хирургом. Сотни спасенных жизней, собственноручно разработанные методики проведения операций, публичные лекции и собственный патент на маску для наркоза, позволивший снизить смертность на операционном столе в четыре раза. Тем не менее и у него имелось личное кладбище. Первым среди немногих числился как раз Ян Марков, семнадцатилетний мойщик окон с Малой Былинной. Он отчетливо врезался в память Василисы глупостью и несвоевременностью смерти. Мальчишку убил не болевой шок, не кровопотеря или врачебная ошибка, а наркоз.
— Все. Края внутренней раны я срастил магией, а на внешний разрез накладываю швы, — Велимир завязал последний узел, — теперь убираю марлю с диетилом, и пациент должен прийти в себя. — Он снял салфетку и прочел короткое диагностическое заклинание. Василиса затаила дыхание.
— Странно. Так не должно быть… — Велимир поднял на нее полный разочарованного непонимания взгляд. — Я же все сделал правильно. Как положено. Как учили! — Он послал магический импульс в сердце. Затем еще один, и еще.
— Прекрати немедленно, ты так надорвешься! — Василиса схватила жениха за руки, желая остановить это безумие, но он не замечал ее, раз за разом пытаясь запустить остановившееся сердце. Велимир давно растратил те крохи магии, что ему были доступны, и вливал уже свой собственный жизненный резерв.
Воздух сделался вязким, время вытянулось медовой каплей. Василиса видела, что жених действует с обычной скоростью, чувствовала, как теряет драгоценные секунды, но ее тело словно погрузили в кисель. Чтобы обогнуть стол и оттолкнуть, решившего угробить себя хирурга, понадобилась вечность.
— Хватит, Велимир! Он мертв! И ты мертв! Очнись же, или останешься здесь навсегда!
Маг затряс головой и согнулся пополам в приступе кашля. Василиса увидела кровь на его губах.
— Ты! Ты ведь надорвался тогда! Первое правило магической безопасности — не опустошать резерв больше, чем на две трети! Решил помереть на работе?! Сколько раз ты так делал, а? — Василиса поняла, что кричит.
— Много! — рявкнул Велимир. — Но этот несчастный разве виноват, что ему достался хирург с крохами магии? Так почему он раз за разом умирает? Почему они все умирают?!
Василисе вспомнился башмачник у самого выхода из леса. Волосы против воли встали дыбом.
«Так вот значит, каков твой персональный ад», — со дна души поднялась отчаянная злость. Стойкое желание спалить этот лес к чертям болотным. Василиса позволила этому чувству выплеснуться наружу. Жухлая трава под ногами почернела.
— Как меня зовут? — прошипела она не хуже любого из тугар. — О чем ты меня просил в нашу последнюю встречу?
Велимир пожал плечами. Он уже полностью пришел в себя, лицу вернулся прежний серый цвет, а с шейного платка исчезли капли крови.
— Я думал, вы одна из моих студенток, — Велимир скользнул мимолетным взглядом по незнакомым чертам девичьего лица и отвернулся. — При том из тех, кто не утруждает себя посещением лекций.
Василиса на это только хмыкнула. Конечно, жених не узнал ее. Истинное лицо царской дочери сокрыли, когда ей было семь. Слишком уж приметной оказалась бастрючка, слишком много от Премудрых взяла ее внешность. Увы, только внешность... Правда, сейчас Василиса сомневалась, что пращур рода, дочь Коща, была магичкой.
Так или иначе, морок на царскую дочь накладывали лучшие придворные колдуны, а чтоб не обновлять каждый год, запечатали хитрым артефактом. Новый облик рос и менялся вместе с ней и не спадал, даже если очки просто снимались на ночь. Он стал не маской – лицом. Василиса мимикрировала, сточила острые углы своего характера под мягкое кукольное личико. Однако Навь легко смыла все наносное. Смерть не обманешь, даже если ты еще жив.