Оган покачал головой. Он уже и не рад был, что встретил Щура. В его мыслях все выглядело совсем иначе, а по факту вышло, что явился-не запылился в Нави даже без оружия. Где умен, а где хоть вязочки к ушам пришивай.
— Не знаю я… Я пришел тебя победить, что б спасти братьев… а по факту, что не делаю только худо выходит. И братьям не помог, и Василиса из-за меня в Нави, а ты ее пугаешь почем зря, — он поднял взгляд на боярыню и с удивлением отметил, что совершенно неосознанно и не испытывая какого-либо страха, гладит змеевы перья. Сознание ужалила ревность. Оган тряхнул головой и продолжил: — И от рода отец меня отлучил. Да и чем ты мне поможешь? Сам-то тысячу лет под Кощевым проклятьем спал.
Змей изумился. Посмотрел вопросительно за спину Огана. Маг тоже не выдержал и обернулся. За его спиной, в двадцати шагах, на краю Калин-моста стояла древняя царевна. Похожая на его Василису как сестра. Стояла и смотрела только на Змея. Смотрела неотрывно, тепло, обволакивающе. Так не смотрят на врага и пленителя. Так смотрят на любимого мужа, вернувшегося наконец с дальнего похода.
— Назови врага своего злом, а себя добром, и наслаждайся мороком вечных побед. Покуда не придет тот, кто окрестит уже злом тебя … - задумчиво протянул Змей, — Вот, что я тебе скажу, благодаря Кощу твой род просуществовал до сего дня.
— Ну, уж спасибо, — ядовито протянул Оган, — его милостью всю эту тысячу лет один брат оплачивал жизнь другого. А у меня братьев двое. Близнецы, и оба при смерти… Сейчас и вовсе не знаю как мое изгнание из рода на них отразилось.
— Дааа, — Змей опустил мохнатую голову так, чтобы оказаться аккурат напротив Огана, — Но я смогу твоему горю помочь. Если примешь мою силу родовую, огненную магию и дар оборота – спасешь их.
— Это как?
— Очень просто. Смогом звали одного из моих братьев, именно его прямыми потомками вы и являетесь. Именно его род держала магия Кощея кровью моей, так как больше детьми ко дню той злополучной свадьбы никто из нас не обзавелся. Я же первый пернатый змей, который пришел в этот мир. Именно мне надлежало беречь новый род, но я был убит Иглой Кощея ранее других братьев и не мог ни хранить своих потомков, ни передать это право кому-то другому. Потому я и предлагаю сейчас это тебе. Возьми мой род. Молодой, крепкий, сильный, прими в него братьев, и магия Коща потеряет силу. Ну что, согласен?
Хотел бы Оган и сам знать ответ на этот вопрос, только вот беда, он не понял и половины из того, что поведал ему Щур. Сильно уж разнились его слова с тем, что было до сего дня известно. Да и слишком гладко все выходило. Если верить Змею, то он получит новый род, огненную магию и умение превращаться в огромного пернатого червя. А в придачу — жизни братьев (если успеет до них добраться). Одним словом, все настолько хорошо, что где-то обязательно должно быть плохо.
— В чем подвох? — не выдержал он.
Змей довольный кивнул.
— В Долге. Как старший в роду, ты будешь хранить своих потомков при жизни, и после своей смерти. Оберегать их судьбы, судить души. От твоих деяний на Земле и в Нави будут судить о роде. Поверь мне, эта гиря очень тяжела. Но уравновешивает ли она все остальное, решать тебе.
Оган кивнул, принимая слова первопредка. Он поверит ему, а не древним сказкам. Поверит своим глазам и двум женщинам, одна из которых ждет, а вторая мягко гладит пернатую спину. Да. Он согласится на неожиданный дар. Пусть жизнь его более не будет прежней. Останется позади радость создания артефактов, уйдут в прошлое балы и попойки с друзьями. Тяжелым грузом ляжет на плечи Долг. А главное — не будет перерождения. Одни Щуры сменят других, а он, как первопредок, добровольно останется в Нави гарантом процветания рода. Тяжела ноша, но все равно легче опрометчиво брошенного «всего».
— Я согласен принять от тебя силу, Горыня, и хранить свой род настолько, насколько хватит сил.
— Ну, тогда ступай в огонь! – сказал Змей, ударился о землю и превратился в костер.
Огана опалило жаром. Брови с ресницами мигом обуглились. Он сжал кулаки, словно решил спрятать в них остатки сомнений, и шагнул в огонь.
Трескучее, жаркое пламя прильнуло к нему, содрало кожу, сожгло волосы, чтобы следом даровать новые Змеиные. Василиса со смесью восторга и страха наблюдала за тем, как Горыня сделался пламенем. Как Оган бесстрашно вступил в него и исчез, рассыпался искрами. А после из костра вылетело два пернатых змея. Один серый, призрачный, а второй пламенно-алый, с темно-каштановыми всполохами.