— Это меня папа так назвал, и бабушка была не против, они без мамы меня записали. А мама метрику увидела, начала ругаться, что меня все Васькой звать будут. Хотела поменять имя, а папа не дал. Тогда она меня стала Алисой называть. Но меня Васькой все равно дразнили. А когда родителей не стало, я долго болела, и бабушка решила переехать из той квартиры. В этом районе меня не знали, и я всем говорила, что я Алиса. А когда паспорт получала, то у бабушки там знакомые были, и она их уговорила мне имя поменять, так я совсем стала Алисой. — Она, рассказывая, неосознанно гладила Алекса по руке, — А у бабушки и правда глаза такие были, синие-синие. У многих пожилых людей глаза будто выцветают, а у неё они сияли. Я её часто во сне вижу, а когда мне очень плохо, я будто её голос слышу. Вот и к тебе она во сне пришла.
— Что ты про косу говорила? Что тот, кто заплетет её твоим мужем станет? — Алекс протянул руку и провел по косе рукой, — Ты помнишь, в первый день нас Юра подвозил до твоего дома? Ты дорогу показывала, а я тебя гладил по спине и волосам. У меня тогда уже было жуткое желание косу заплести, я даже сестре об этом сказал. Она посмеялась надо мной. — Он, улыбаясь прижал её волосы к лицу, вдыхая запах, — Василек ты мой, теперь я понимаю, почему я тебя так называю. — Он посмотрел на Алису, — Девочка моя, ты мне не ответила на мое предложение. Почему ты смущаешься? Посмотри на меня, — Он пытался заглянуть в её лицо, но она вдруг закрывала его руками, — Давай я тебе на ушко ещё раз скажу, а ты мне так же ответишь. Но если тебе нужно время, чтобы подумать, то я согласен ждать сколько скажешь, только не гони меня. — И он тихо прошептал ей на ухо, нежно целуя его, — Василиса моя, ты выйдешь за меня замуж?
— Я тебе нужна такая? — Она, все так же закрывая руками лицо, спросила Алекса
Алекс осторожно убрал руки от лица:
— Милая, смотри мне в глаза, ты видишь там мою любовь к тебе? — Он, целуя ей руки, сказал, — Ты мне нужна любая. Я обещаю тебе, что такого больше никогда не повториться, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива со мной. Ты маленькая, слабенькая, — Он увидел, как она удивленно посмотрела на него, — Да, ты слабенькая, ты стараешься казаться сильной, ты привыкла рассчитывать только на себя. А теперь у тебя будет семья, и я, как твой муж, буду тебя оберегать от всего, — Он заулыбался, — Семья большая будет, ещё Света с Юрой. Ты согласна? Смотри мне в глаза, мое сокровище, ты поверь мне. Ты нужна мне на всю мою оставшуюся жизнь. Скажи мне что-нибудь, а то я сейчас лягу на пол и умру.
— Нет, не надо, — Она обняла Алекса за шею, — Я согласна.
Он закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь, прижал Алису к себе.
— Саша, ты меня задавишь, уже тяжело дышать, — Прошептала Алиса.
— Ой, прости. — Он поднял голову, глаза подозрительно блестели, — Я просто не сразу поверил. Думал послышалось. Я так рад, ты не представляешь. Ой, Алиса, я забыл, там баня топиться, собирайся, мы идем мыться, а то я твои ноги никак оттереть не мог. Я тебя помою, потом мы устроим пир, правда тебе можно только бульон, но мы накроим тут столик и поговорим обо всем. Давай я тебя на руках отнесу в баню.
На журнальном столике горели свечи. Стояла бутылка «Кагора,» в вазе лежали фрукты, и любимый Алисой горький шоколад с миндалем. Красными бликами в бокалах с вином сверкали огоньки свечей. Луна сверху, заглянув в окно сверкнула на стеклах желтыми отблесками. В доме было тепло и уютно. Спокойно было и на душе у Алекса.
— Алиса, я спросил у сестры, она сказала, что это вино тебе можно, только немного. А запивать ты его будешь бульоном, тебе пока больше ничего нельзя, а утром мы с тобой сварим тебе кашу. А я буду закусывать вино супом. Вот такой у нас с тобой романтический, почти семейный ужин.
Они прижавшись друг к другу сидели на диване, раскрасневшиеся после жаркой бани, она в халате с накрученным полотенцем на голове, подогнув под себя ноги и закутанная в одеяло, он в расстёгнутой рубашке и накинутом на шею полотенце.
— Ты сестре уже сказал? — Алиса нерешительно, с каким-то испугом заглянула в его глаза, — Она что сказала?
— Она рада за нас, говорит, что не ожидала, что ты согласишься. Завтра приедут, поздравлять будут. Сказала, что сама тебе кольцо купит, мне она не доверяет. Ты не против?
— Хорошо, — Алиса ещё больше засмущалась. — Саша, спой мне песню, последнюю. Очень красивая. Мне слова понравились — «Останься со мной, в осень не уйди.» Ты сам их написал?
— Да, пока мыл полы, эти стихи сами появились. Я её спою, но сначала другую, эти слова у меня давно в голове крутятся, я понять не мог почему, а теперь знаю. — Он, взяв в руки гитару, запел:
В моих снах печальных лето заблудилось,
Вместе с ним блуждаю в поисках любви,
Путь к тебе неблизкий звезды осветили.
Сняться мне весною лета васильки.
Лето васильковое заблудилось в поле,
Распустила косы, поссорилась с дождем,
Дождь страдал и плакал, как и я он болен,
Мы вдвоем с ним песню о любви споем.
Ты моё васильковое лето,
Я в глазах твоих синего цвета
Утонул. И спасения мне не найти.
Ты мое васильковое счастье,
Пусть пророчат дожди нам ненастье,
Улыбнись. Мне в глаза посмотри.
По полям пшеничным загуляло лето,
Васильки ей в косы заплели ветра,
Я все ждал и верил, не напрасно это,
Ты из снов весенних в мою жизнь пришла.
Саша закончил петь, посмотрел на Алису, она ему сонно улыбнулась.
— Мне эти слова с весны покоя не давали. Вертятся все время в голове. Это оказывается они о тебе, моя Василиса. Ты уже засыпаешь? Спи, я тебе ещё спою.
Он повторил первую песню, и повернувшись к ней, увидел, что Алиса, положив голову на его плечо заснула. Осторожно переложил её к себе на колени, подложив под её голову подушку. Размотал полотенце, рассыпал влажные волосы, нежно перебирая их, почувствовал себя счастливым от того, что теперь он ответственен за неё, и он окружит её своей любовью и вниманием, был счастлив, что она его простила и любит так же. Он видел это в её глазах.
Солнце поднималось все выше, тень ушла с крыльца, было жарко, но Алекс продолжал сидеть. Он вспоминал этот день. Вспоминал счастливые глаза Алисы. Возле ворот остановилась машина. Алекс по звуку узнал её и даже не поднял головы. В покосившуюся калитку, осторожно протиснулась, придерживая рукой едва заметный живот, зашла Света.
— Так и знала, что ты здесь. Почему телефон не берешь, я тебе сто раз звонила, — Она провела рукой по крыльцу, посмотрела на грязную ладонь, недовольно поморщилась, и все же села рядом, — Ну, что ты сюда ездишь? Если Алиса вернется, нам сторож позвонит. Ездишь, тревожишь себе душу. Опять весь серый, таблетки где твои? — Но Алекс только пожал плечами, — Горе ты моё, короче поехали домой. Я Костю встретила сегодня. Он в шоке от всего. Кричит, почему ему сразу не сообщили. Через час домой к тебе приедет.
— Я не хотел ему говорить, думал своими силами найдем. Но уже три недели прошло. Света где она?
— Не знаю, Саша. Даже догадок никаких нет. Я её сестре сегодня звонила, но та опять пьяная, ничего толком не может сказать. Её бы трезвой застать, может она что вспомнит. Поехали. А машина твоя где?
— Я на такси приехал. Поехали. Вряд ли она сюда вернется.
Он вышел на улицу, закрыл калитку, ещё раз заглянул во двор, посмотрел на старенький дом, который принес им в то лето так много счастья и любви, а теперь стоит одинокий, со скрипевшими от ветра покосившимися ставнями, и уже никогда в нём не будет слышен счастливый смех Алисы и голос Алекса, поющего свои песни под гитару.