— И с чего ты взяла, что это сделал кто-то из нас? — он прожигает меня синими глазами.
— Ну, его одногруппники слышали, как оттуда выходил кто-то из элиты… — опускаю взгляд.
Он усмехается, паркуясь напротив больницы.
— И как зовут твоего брата?
— Ной Эрмер, — сразу отвечаю.
— Ной Эрмер… Не слышал о таком. Первый курс?
— Ага, — киваю.
Он вздыхает, делая задумчивое лицо.
— Хорошо, Ева. Я узнаю у своих, знает ли кто-нибудь Ноя Эрмера. Но если честно, я и сам в замешательстве, — он разворачивается ко мне, приглаживая свои волнистые пряди. — Если твой брат никому не мог перейти дорогу, то почему тогда попал в такую неприятную ситуацию?
— Я не знаю, — сжимаю руки в кулаки. — Но кто бы это ни был, я собственными руками прибью этих гадов.
На губах парня растягивается довольная улыбка. Он прищуривается, немного откидываясь на спинку сиденья.
— Интересно… — тянет он, блуждая по моему лицу заинтересованным взглядом.
— Что? — к щекам неожиданно приливает кровь.
— В тебе столько энергии. Я поражён. А ещё глупое безрассудство и наивная отвага, — улыбается, а затем смотрит уже серьёзно, меняясь в лице. — Запомни, Ева, никогда не врывайся одна в малознакомое место к незнакомым людям, ведь не узнаешь, какими они могут оказаться уродами.
Холодею от его слов, прочувствовав всю мрачность сказанного им и ощутив накатившую панику.
— Да… Спасибо, — киваю. — И я благодарна, что помог. Я и правда, иногда веду себя, как дура… Ещё раз спасибо.
Улыбаюсь и дёргаю за ручку двери, но она не поддаётся. Перевожу тревожный взгляд на парня, который не сводит с меня мрачных синих глаз, в одном из них появляются отблески чего-то опасного… Жёлтого. Холодею ещё больше. Влад прикрывает глаза на долгие секунды, не двигаясь и будто бы не дыша, а затем открывает их, смотря на меня так же, как и десять минут назад.
Он снова улыбается и разблокирует двери. Быстро открываю и слышу, когда уже выхожу из машины:
— Надеюсь, твой брат поправится.
Захлопываю дверцу и нервно подправляю юбку. Быстро иду в сторону больницы, боясь оборачиваться, хотя отчетливо ощущаю жжение между лопаток. Чьи-то хищные синие глаза сейчас прожигают во мне дыру.
Чёрт возьми. Я реально тупая идиотка.
Часть 8
Влад Корвинус
Забавно.
Не думал, что в мире остались такие идиотки.
Усмехаюсь, наблюдая за удаляющейся миниатюрной фигуркой. Ножки слишком привлекательно смотрятся в этой академической форме. Длинные, стройные. Остальное, жаль, не смог разглядеть, но уверен, что под объемной курткой всё как надо.
А самое удивительное — её глаза. Огромные серые с зелёными крапинками в радужке. И в них было столько живых эмоций, которые меня мгновенно привлекли. Глупая храбрость смешанная со страхом и наивное чувство справедливости, что сыграло с ней злую шутку… В виде меня.
Откидываюсь на спинку сиденья.
О да. Я, наконец, нашёл себе жертву.
Нет, она красивая, очень даже, но эта девушка меня не интересует в сексуальном плане. Я хочу от неё эмоций.
После стольких скучных месяцев, всё теряло в моей жизни смысл. Никакая еда не впечатляла, алкоголь не горячил тело, секс со знойными красотками не удовлетворял. Я не чувствовал ничего. И даже не мог зацепиться как раньше за очередную жертву. Никто не привлекал. И, наверное, кому-то везло, не удостоиться моего внимания, ведь после него только один выход — бежать далеко и никогда не возвращаться.
И вот, во второй половине учебного года, изрядно заскучав, я уже отчаялся, а тут такая благодать снизошла ко мне в виде этой глупой девчонки.
Когда она залетела в нашу игровую комнату, я думал, очередная баба моих шестёрок, а не тут-то было. Девчонка была очень зла, гнев и негодование так и сквозили от неё по всему помещению, заставляя меня покрываться охренительными мурашками и возбуждаться всеми рецепторами. А когда она ударила идиота Йона… Я едва не кончил. И только мои верные друзья заметили во мне тот огонь, что зажгла во мне эта глупышка. Такой улыбки на моём лице уже давно не бывало.
Во мне что-то всколыхнулось, прямо с самого непроглядного тёмного дна поднялось. То, чего я не ожидал — жажды. Меня накрыло. Конкретно так.
А стоило Йону дотронуться до моей будущей игрушки своими грязными руками и вылить на неё гнусности из своего рта — я озверел. Впервые за долгое время. Ведь эта глупышка — моя.