— Теперь мы можем поесть?
Ах, да иду к плите и включаю суп для разогрева.
— Я уже разогрел Эм.
— Да? — выключаю плиту и достаю тарелки.
Наливаю суп и ставлю на стол. Сажусь на против него. Он с удивлением смотрит на меня.
— Что? — Спрашиваю.
— Ничего, ты какая-то не такая. Что-то случилось?
Не стоит ему говорить про Энтони. В прошлый раз он вон как разозлился, что аж, чуть не пришлось сознаваться ему, что спала с Энтони по пьяной лавочке.
— Ничего — улыбаюсь я и хочу успокоиться.
Теплый бульон растекается по организму, успокаивая меня. Так хорошо.
— Ты не звонил маме, не говорил, что болеешь?
— Нет, а зачем ей это знать?
— Ну, как может она захочет навестить тебя?
— Поправлюсь сам приду — бросает он.
Вот блин, а я попросила Энтони. М. аж мурашки по коже опять вспомнила его взгляд.
— А я просто встретила Энтони, выходя из аптеки.
Уил отрывается от тарелки и в упор смотрит на меня, мне кажется он сейчас подавится.
— И попросила его сказать твоим родителям, что ты болеешь, и если они захотят, то могут навестить тебя.
— Зачем? — говорит он удивленно, затем его голос меняется — им нет дела до меня Эм.
— Я так не думаю.
— Эми, они столько лет отворачивались от меня. Неужели ты думаешь, что то, что случилось на вечеринке, изменило их отношение ко мне? — его голос стал глухим.
— Я на это надеялась.
— Нет, конечно — он психует и кидает ложку в тарелку, я подпрыгиваю от неожиданности, он опускает глаза.
— Мне показалось, что твоя мама стала больше общаться с тобой.
— Не знаю — шепчет он.
— Прости я не хотела тебя расстраивать.
— Ты меня не расстроила, просто я столько лет жил в отчуждении от них и не понимаю, иногда, как и, что делать с ними. Мама хоть пришла ко мне вчера ночью, пусть и не достучалась. Может на самом деле что-то изменилось — он выдыхает. — Но отец никогда не был ко мне снисходителен — у меня стынет кровь в жилах, вспоминаю рассказ Луизы. — Он не разговаривает со мною уже шесть лет, и я не понимаю почему. Я понимаю, что он очень злится на меня из-за Джены, да и я сам на себя тоже, но он мог бы поговорить об этом. Ведь мне тоже очень тяжело из-за этого, а может он также как Энтони считает меня ущербным и больным, не знаю — он замолкает, на его глазах блестят слезы, но он не дает им течь, часто моргает.
Подхожу к нему и беру его за руку.
— Надеюсь, что тогда я не много достучалась до них, ведь они не правы и не должны так относиться к тебе.
— Я уже привык к этому. Эми после того как они обвинили меня в том, что я…, что тогда не смог ничего сделать — по его щекам покатились слезы, он тяжело выдыхает — я пытался их переубедить, но мои слова ничего для них не значат — он всхлипывает и тяжело выдыхает — я понял, что стал чужим для них. Я несколько раз уходил из дома, но они мне кажется были даже рады этому. Я возвращался и как будто моего отсутствия никто не замечал. Единственная мама всегда просила меня не уходить без предупреждения. Но когда она позавчера пришла и мы поговорили с ней как раньше, мне, конечно, хочется верить, что хотя бы ей я все же не безразличен — он вытирает глаза краем ладони.
Малыш, обнимаю его.
— Я надеюсь, что что-то изменится в них когда-нибудь.
— Спасибо, что выслушала — выдыхает он — я так долго держал это в себе.
— Я очень люблю тебя — говорю я
— Я люблю тебя сильнее — усмехается он мне на ухо.
Рада, что ему стало лучше. Отпускаю его и целую в лоб.
— Поешь, а то суп остынет.
— Да, точно.
Сажусь за стол. Как же он страдает из-за них, то есть из-за отсутствия любви к нему у них. Мы доедаем в тишине.
— Ты будешь чай?
— Да, хочу.
— Сейчас налью.
Наливаю чай и достаю пирожное. Он улыбается. Мой сладкоежка.
— Ты из-за меня столько занятий прогуливаешь — говорит он.
— Я все догоню — мне все равно уже поставили автоматы по экзаменам.
— Когда ты все успеваешь?
— Не знаю, как-то само собою получается — я способная ученица.
— Завтра пойдешь?
— Завтра выходной.
— Ах да точно, чем займемся в выходной?
— Ну, для начала вылечим тебя.
— М, ну это скучно, может выберемся куда-нибудь.
— Посмотри на твое состояние.
— Хорошо — он замолкает и пьет чай.
— А пирожное?
— Нет, не хочу, я наелся.
— Ну ладно — убираю его в холодильник.
Он допивает чай, и я убираю все со стола.
— Было все очень вкусно — говорит он.
— Я старалась — целую его в лоб, и он притягивает меня к себе на колени и обнимает за талию.