С Лорейн я находился в неведении буквально всего. Не умел чувствовать полноценно, быть самим собой, жить, в конце концов. Не ощущал ни одной эмоции, которая сейчас бушует в груди из-за холодного отношения Шай. Не представлял, что чувства могут взрываться, а секс бывает вкусным. Именно таким, сочным, незабываемым, с невероятным ароматом свободы. Словно только сейчас, действительно, начал жить и понимать, что мир может быть иным, отличным от того, что пробовал. У меня множество возможностей, и я устаю сильнее, чем раньше. Но всё это, даже физическое напряжение, стирается, когда у тебя есть цель – заполучить хоть какую-то эмоцию от женщины.
Называю своё имя при входе в клуб, и меня пропускают с улыбкой. Вновь встречаю ту же девушку, щёлкающую у меня на запястье печатью. И ничто, кажется, здесь не изменилось. Так же грохочет музыка, люди выпивают, веселятся, знакомятся, а надо мной сгущаются невидимые тучи, когда протискиваюсь сквозь толпу и вхожу в помещение, где уже попадаются лица, которые встречал в офисе. Не думая, направляюсь к столику, забронированному для Шай, но вижу только блондинку, сидящую на диванчике.
– Тина? – Удивляясь, подхожу ближе, и она поднимает голову. На губах тут же расцветает улыбка.
– Ден! Боже, так рада видеть тебя! – Перекрикивая музыку, подскакивает и чмокает меня в щёку.
– Что ты здесь делаешь? Как ты? – Разглядываю её, и улыбка превращается в грустную.
– Ничего. Привыкаю снова мечтать. Аарон прилетает завтра, и я приехала сюда, чтобы немного развеяться. Меня только вчера выписали, и этот едкий запах въелся в кожу. Хочу сбросить его с себя, как и боль, – произносит она.
– Понятно. А ты не видела Шай? – Интересуюсь я.
– Видела. Она в шатре с Роксборро, – кивая, Тина подхватывает меня под руку и ведёт мимо веселящейся толпы.
– Он здесь? Зачем? Он же не любит вроде бы такие сборища, – изумляюсь я.
– Да, не любит. Но сегодня он приехал не один, а со своим другом и его сыном, чтобы немного развеяться. И, конечно, Шай с ними, – выводит меня на террасу, где легко просматриваются шатры.
Взгляд моментально ловит строгое тёмно-вишнёвое платье, облегающее аппетитные формы. Тёмные волосы собраны в излюбленную причёску, и я любуюсь их обладательницей. Не вижу её лица, стоит спиной, но и этого достаточно, чтобы шестерёнки в голове заскрипели и зависли, а другая жажда наполнила тело. Но моя улыбка сходит, когда замечаю мужчину, склонившегося над её ухом. И она позволяет ему даже дотронуться до своей талии, не отвергает, не дерётся, ничего. Он выпрямляется и смеётся. Статный, богатый, уж точно, и лощёный. Тёмные волосы, собранные в хвост, светлые глаза и чувственные губы. Такой тип обожают девушки.
– А это кто? – Мой голос садится от вмиг образовавшегося обжигающего чувства, и я снимаю руку Тины с себя.
– Это Уэйн Уайлдер. Сын друга Роксборро. Снимает короткометражные фильмы, любитель чего-то неординарного и очень богат. Единственный наследник. Проживает в основном в Европе и изредка прилетает сюда, – с готовностью сообщает девушка.
– И давно он с Шай знаком? – Наблюдаю с такой яростью, как она кивает ему и что-то живо отвечает. Он смеётся, и выглядят они приторно идеально друг с другом.
– Ревнуешь? – Тина издаёт смешок, отчего стискиваю зубы.
– Предположим.
– Около года, они познакомились на Канском фестивале в том году. И поддерживают связь.
– Понятно.
– И чего ты ждёшь? – Вопрос Тины заставляет оторваться от парочки, поглощённой друг другом.
– В каком смысле? – Смотрю на её улыбку.
– Пойди и забери своё, – подмигивая мне, разворачивается и возвращается в шумное закрытое помещение, оставляя меня сгорать от ревности, обиды и гнева.
Мне не нужно указывать на это дважды, ноги сами идут в их сторону. И хочется придушить её, вот так свободно болтающую с этим отморозком. А ему морду набить, утопить в искусственном фонтане и вырвать все проклятые патлы. Чёрт, ревность туманит разум, застилая алой пеленой.