Кивает мне и выходит из квартиры, оставляя после себя призрачные слова, крутящиеся в воздухе. Закрываю глаза, и с губ слетает обречённый вздох.
Глупый. Да что ж ты такой глупый? Зачем говорить это? Уверять меня, что ты настоящий? Зачем приносить ещё больше этой ненавистной тоски внутри? Отказаться от работы, чтобы быть свободным? От кого? От меня? Так я ведь не держала, хотя, признаю, мысленно уже присвоила его себе. Почему? Ведь я не хотела. Мне не нужно этого было. А он сам… всё сам сделал. Подписал эту чёртову бумагу, и теперь ничего не изменить.
Сколько раз видела, как сгорают «мотыльки» и больше не возрождаются. А он другой, действительно другой, обманом показавший мне многое и в то же время нежеланное мной. Он не сгорел, нет пепла, нет ничего, кроме тишины, окружающей меня.
Так больно. Снова больно, но это всё иное. Не так, как раньше. Не физическая боль, а эмоциональная. Хотя я не умею этого. Мне страшно. Так боязно быть в этом месте одной и смотреть на его подпись. Корю ли я себя? Не знаю. Всё верно сделала, так бы и раньше поступила… ложь… всё это чёртова ложь. Если бы он не отличался от остальных, то никогда бы я не ударила его, никогда бы не хранила воспоминания о минутах близости и не запросила бы бумагу на увольнение, из-за неприятных отголосков и его мнимого предательства. А я это сделала. Она уже внесена в его досье на сайте. И теперь всё исчезает, оставляя меня в полной темноте, со страхом потерять не только «мотылька», но и человека, который так глубоко влез в мои мысли.
Глава 47
Шайди
Сердце так быстро бьётся в груди, когда торможу у дома. Больше не могу так. Время, которое извело окончательно, разъело всё внутри и не даёт больше мыслить здраво, сводит с ума. Чувствую себя больной, заражённой и такой потерянной. Мне страшно сейчас буквально всё, и я ощущаю эмоции, которых никогда в жизни не испытывала. Спотыкаясь из-за неровной кладки камней на дорожке, взлетаю по ступенькам и нажимаю на звонок.
Не помню, как оказалась здесь. Не помню, как села в машину. Не помню, почему в моей руке какие-то листы. Только смотрю впереди себя и облизываю иссушенные губы.
Раздаётся шум, и дверь распахивается. Передо мной предстаёт мужчина в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер, в темноте, где слышно только моё дыхание.
– Я…я не знаю, что делаю здесь. Я не знаю… я не умею чувствовать. Я не знаю, что такое отношения. Я…у меня не было мужчин… таких, как ты. Не было, вообще, когда-то давно… очень… там… за той гранью, о которой уже не помню. Не знаю… не умею, – шепчу, ощущая, как быстро бежит по венам кровь, а губы трясутся от того ужаса, что мне страшно терять то, чем даже не обладаю.
– Шай, – тяжёлый вздох вырывается из груди Рейдена, – иди ко мне. Я научу, обещаю, потому что будем учиться вместе. Иди ко мне.
Протягивает руку, и я хватаюсь за неё. Втягивает меня в дом и, закрывая дверь ногой, обхватывает меня за талию. И так хорошо ощущать под ладонью его сильную грудь, где яростно бьётся сердце. Чувствовать аромат геля для душа и чистоты. Чувствовать мужчину, который с такой силой обнимает меня.
– Чёрт, бабочка, я так скучал по тебе. Мне так тебя не хватало, – его шёпот проникает в моё сознание, и это словно прохлада, смешанная с мягкими волнами тёплого потока, успокаивает. Дарит слабость и наслаждение.
– Я не умею, правда, не понимаю ничего из того, что происходит. Я не должна, всё рушится, и не могу удержать контроль.
– И не надо, Шай, – отклоняясь от меня, проводит ладонями по лицу. А я всматриваюсь в его глаза, блестящие от нежности, и это сильный удар по той стене, которую так тщательно выстраивала, пытаясь выстоять против него.
– В эмоциях не бывает контроля. Если они желают вырваться из тебя, они это сделают. Не перекрывай им кислород, не запрещай себе быть женщиной. Обычной. Слабой. Для меня, – его пальцы касаются моих губ, и я приоткрываю их, чтобы глотнуть воздуха.