– Я отобрал у неё лучшие годы жизни. Её отец попросил меня помочь ей наладить быт одной, ведь до этого она ничего не умела делать, а за всем следил я, – включая свет, наблюдаю, как Шай со злостью срывает халат и подходит к душевой кабинке. Не хочу делиться с ней, что мне гадко от самого себя, потому что моя бывшая была на грани суицида, и её отец напомнил мне о долге. Ничего другого не оставалось, да и мне самому неприятно осознавать, что я стал причиной, из-за которой Лорейн готова покончить с жизнью.
– И как только она встанет на ноги, выбросит из головы, что между нами может что-то быть, начнёт жить сама, то я с радостью о ней забуду, – продолжая свою речь, подхожу к кабинке и успеваю в неё забраться, пока меня не убили дверцей.
– Выйди. Дай мне принять душ и смыть с себя твоё… твою…
– Сперму, – едва не смеясь, подсказываю Шай.
– Придурок, – ударяет ладонью по плечу, отчего давлюсь смехом.
– Ты слышала меня? – Спрашивая, вздрагиваю от ледяного потока воды.
– Нет, и не желаю, – фыркая, она бросает на меня злой взгляд.
– Тогда повторю, – настраиваю и делаю поток воды теплее.
– Не смей, – угрожающе выставляет палец перед моим лицом. – Не смей даже думать о том, чтобы это делать. Мне неважно, что ты там делаешь со своей подружкой и…
Прерывая её яростную речь губами, накрываю её своими. Дёргается, пытаясь оттолкнуть. Делаю шаг вперёд вместе с ней и прижимаю её к прохладному кафелю, не позволяя сбежать или же ударить. Мои руки крепко удерживают Шай, а губами не позволяю даже возмутиться. И всё стихает под моим натиском. Она расслабляется, и лишь тогда разрешаю ей глотнуть кислорода.
– Запомни, бабочка, я твой, как и ты моя, – шепчу, наслаждаясь упругой мягкой кожей её талии, и опускаю ладонь к нежному клитору.
– Рейден…
– И это тоже моё, – надавливаю пальцем на спрятанный бугорок, и она с шумом втягивает в себя воздух. А по моему телу проносится знакомый ток.
– Всё это моё. И моя сперма, которую мы сейчас смоем, в тебе, на твоих бёдрах. Я сплю только с тобой, и Лорейн для меня ничего не значит, – уверяя её, ловлю губами струйки воды, стекающие по её груди, продолжая слабо массировать клитор.
– Поняла? И, чёрт возьми, ревнуй меня, Шай, – языком кружу вокруг её соска, насыщая своё тело возбуждением, которое ещё немного и вновь вытеснит все мысли.
– Кричи на меня и ревнуй, но не уходи. Останься, – отрываюсь от её груди и убираю со всех чувствительных мест руки, обнимая её за талию. Пусть ощутит, что уже горю. Член пробудился и готов снова ощутить тугое тепло.
– Хватит так делать, Рейден, – с укором смотрит на меня. Дышит быстро, и при каждом вдохе её грудь приподнимается, выпирающие тёмные соски касаются моей груди, принося с собой болезненное желание, поднять её, пригвоздить к кафелю и трахнуть.
– Делать как? Объяснять тебе то, что происходит со мной? – Обрывая свои пошлые и желанные мысли, концентрирую взгляд на Шай.
– Нет. Прекрати возбуждать меня.
– Никогда, – шепчу, приближая своё лицо к её, замечая, как расширены зрачки, и она старается не показать мне, что даже сейчас пытается удержать свой образ жестокой Круэллы, который уже давно потеряла со мной.
– Теперь это моё самое, – целую её в нос. Кривится.
– Излюбленное, – в правую щёку.
– Занятие, – в левую.
– И пока, – попадаю губами в бровь. Дёргается, желая высвободиться из моих рук. Нет. Никуда. Моя.
– Ты, – на этот раз поцелуй пришёлся ей в висок.
– Не сдашься. Я буду это продолжать делать.
Я не знаю, откуда берётся это желание дурачиться, находясь в маленькой и узкой душевой кабине, под потоками воды покрываю быстрыми поцелуями лицо Шай, пока она пытается избежать напора. Но я не позволяю ей этого, а добиваюсь тихого и немного хриплого смеха. И сам улыбаюсь, когда она кладёт руки на мою шею и поглаживает пальцами кожу.
Смотрю на неё, с зазывной улыбкой, на сверкающие драгоценными камнями глаза, на тёмные волосы, спадающие за спиной, и несколько завитых прядей прилипли к её вискам, и понимаю, что не смогу сказать ей «прощай». В одну секунду осознаю, насколько она стала дорога мне. Что готов, действительно, пожертвовать своим счастьем, будущим, карьерой, но только чтобы Шай никогда больше не узнала, что такое боль. Не дать ей проиграть, помочь всеми способами, которые будут доступны мне. И удержать. Последнее для меня самое важное. Я никогда не чувствовал одновременно столько эмоций с Лорейн. Возбуждение, счастье, восхищение, желание защитить, уберечь и не позволить никому подпалить её красивые крылья. И любоваться, прижимая её обнажённое тело, которому отвечает моё, но разум и сердце говорят не о похоти и вожделении. Они именно любуются смущением под моим пристальным взглядом, нежностью, которая прячется глубоко в ней, силой, притягивающей меня к этому сказочному созданию.