– Это я терпима к тебе, потому что ты забываешь, кто я такая.
– О, это выучил уже. Это утомляет.
– Как и ты.
Вздыхая, открываю пакет и достаю гамбургер. Молча откусываю его и наслаждаюсь пищей. Когда с ним покончено, кладу рядом с собой картошку и открываю соус.
– Лорейн уехала. Меня никто не ждёт дома, – бросаю в рот картошку.
– Мне это неинтересно. Было бы прекрасно послушать тишину, – холодно отзывается Шай.
– После приёма снова ссора, и я не понимаю, когда это закончится. Она с ума сходит от ревности, а я устал.
Даже не желает поддержать диалог, а я ведь поделился сокровенным. То, что давит внутри и возводит новые стены между мной и моей девушкой.
– Вы давно вместе?
Улыбаюсь от этого вопроса.
– Всю жизнь. Она моя первая и последняя девушка. Познакомились ещё в школе, и у меня не было никого кроме неё.
– Не верю. Мужчины не могут быть с одной, – усмехается Шай.
– Почему? Могут. Я же смог.
– Ни разу не думал о другой? В мыслях не раздевал её и не насиловал? – Явно издевается.
– Я не насилую, вообще, женщин! – Возмущаюсь.
– С этим могу поспорить. Мой мозг и терпение ты очень красочно разодрал.
– Какая ты добрая. И нет, на твой вопрос отвечу – нет, не думал. У меня есть прекрасный человек рядом, зачем мне кто-то ещё?
– Не верю. Ты обманываешь самого себя, хотя если учесть какая короткая у тебя память, то всё возможно, как в первый раз. Удобно.
– Всё нормально с моей памятью, но у меня нет желания изменять Лорейн. Она ожидает свадьбу…
– А ты? Ожидаешь её? – Поворачивает ко мне голову.
– Эм…
– Нет, ты замялся, задумался и не можешь дать чёткого ответа. Нет, ты не хочешь быть женатым, потому что не нагулялся. Поэтому не рассказывай мне сказки про мужскую верность и любовь до гроба. Ты повёлся на иллюзию, которую продаём именно мы. Ты в банке, мотылёк, а оттуда не выбраться.
– Ты ошибаешься. А вот ты и Роксборро? Расчёт? И каково это? – Зло произношу.
Приподнимает уголок губ и отворачивается. Она не знает ничего о моих желаниях и жизни. Я другой, а её любовник изменяет жене, откуда она может знать что-то о верности.
– Почему нельзя прикасаться? – Откладываю картошку и вытираю пальцы о полотенце подо мной.
– Нельзя, – отрезает.
Вздыхаю и, подтягивая немного колени, кладу на них руки.
– Океан успокаивает. Здесь не хочется думать, страдать, негативные мысли уходят. Что-то вроде медитации. Мне помогает. Лорейн не писала всю неделю, и я не знаю, что мне делать. Хочу, чтобы вернулась, и всё было по-старому. Она поддерживала меня, любила, мы часто болтали и просто гуляли по пляжу. Я могу купить ей сейчас практически всё, что она хочет. Но она находит новые и новые поводы, чтобы поругаться. Не понимаю зачем? Если желает уйти, так я буду уважать её решение. Предложил ей, она начала плакать и собирать вещи. И в итоге улетела к отцу, чтобы пожаловаться. Говорит, что взрослая, а я забочусь о ней, как о ребёнке.
– Разговор иногда помогает. Не пробовал? – Ехидно подаёт голос.
– Пробовал. Просил сказать, что ей не нравится. Она находит аргументы вроде – нет той фирмы туалетная бумага, отсутствие отдыха и путешествий, да и много всего. Но не делает даже попыток понять, что я работаю. Мне нравится это, а она хочет, чтобы сидел дома и при этом возил её по курортам. Такого не бывает. Надо самому добиваться всего. Мне никто никогда не помогал, хотя у меня хорошее образование, благодаря бабушке. И всё. А дальше сам. И иногда хочется, чтобы меня понимали. Я стараюсь изо всех сил подарить ту жизнь, о которой она мечтает. О которой мы мечтали вместе все эти годы. А ей мало, и это неприятно, – горько усмехаюсь от своих слов.
– Стало легче? Ты поел? – Сухо интересуется Шай.
– Нет, перевариваю. Сиди и наслаждайся океаном, – бурчу в ответ.
– Если ты прекратишь изливать свою душу, которая мне неинтересна, то буду пытаться дальше терпеть тебя и этот океан.
Поворачиваюсь в её сторону и качаю головой.
– Откуда такой контроль, Шай? Что тебе, вообще, нравится? Работать? Но иногда нужны такие минуты, чтобы сбросить с себя напряжение и обновиться.
– Мне нет. У меня всё по расписанию. Было, пока ты не залетел.
– Почему у тебя приступы? Ты ходила…
– Остановись, мотылёк, не туда наметил путь. Это тебя не касается, – обрывает меня.
– Я понимаю, что после всего сотворённого мной и сказанных слов, ты не будешь мне доверять. Но попробуй поверить – я неплохой человек. Обычный, который хочет быть тебе другом. Хотя раньше, как уже говорил, не думал, что друзья, вообще, нужны.
– Мотылёк, я не запоминаю тех слов, которые летят в спину или же открыто атакуют меня. Это лишь воздух, который не имеет никакой силы. И чтобы прекратить твои мнимые мучения и уговорить меня доверять насекомому, сообщу – мне друзья не нужны.