Поднимаюсь в квартиру, а внутри неприятное чувство. Раньше без моего ведома никто бы так не поступил. Сейчас всё перевернулось вверх дном из-за наглого, самовлюблённого, глупого, раздражающего… меня передёргивает, когда вспоминаю его. И желаю крови. Его крови.
– Шайди…
– Не сейчас, – рыкая, направляюсь на второй этаж.
– Понятно. Я подготовлю завтрак с собой, – смеётся Элеонор, а я поджимаю губы от гнева.
Быстрый ледяной душ. Укладка, макияж и привычная одежда в тёмно-зелёных тонах. На ходу проверяю необходимые вещи в сумочке и забираю из рук домработницы остальные, как и кофе.
– Хорошего дня.
Он не может быть другим. У меня всегда всё точно. И сегодня не исключение. Придушу.
Сажусь в машину и кривлюсь. До сих пор воняет гадкой едой и мужским парфюмом. Следует отдать «Ауди» на чистку и воспользоваться корпоративным автомобилем. Давление неприятно покалывает затылок, знаю эти признаки. Ещё немного потерпеть, и вырвется наружу то, что прячу всё время. Ничего. Последний раз это происходило как раз за месяц до пятидесятилетия корпорации. Слишком острое желание наполняет тело. Но сейчас не до этого.
По памяти доезжаю до домика, который утопает в зелени. Странные, даже глупые картинки, выложенные разноцветной лепниной на дорожке, ведущей к входу, не вызывают ничего, кроме желания, убраться отсюда поскорее. Недвижимость в этом районе довольно дорогая. Практически сердце Голливуда, недалеко Беверли-Хиллз, да и все именитые бутики и рестораны. Жить в таком доме и не иметь денег на его поддержание, это привычная ситуация для людей, родившихся в Лос-Анджелесе. Им просто не повезло.
Останавливаюсь на веранде, где по бокам от меня стоят кресла и два столика. Нажимаю на звонок, подначивая себя оборвать этому «мотыльку» крылья. Не будет летать. Никогда. Не может приехать, видите ли. Он не имеет права на такие слова. Никого.
Снова нажимаю на звонок. Никто не открывает. Подхожу к окну и наклоняюсь, чтобы хоть что-то рассмотреть в доме. Вроде бы гостиная, но окна слишком пыльные, чтобы утверждать.
Болен, значит? О, он определённо болен. Ну держись, Рейден Броуд, я из тебя бифштекс сделаю.
Возвращаюсь к машине и сажусь обратно в салон. Уеду ли? Нет. Ему так просто обман с рук не сойдёт. Он слишком обнаглел и если считает, что может подставлять меня, то ещё не знает, насколько я могу быть опасна в период, когда кого-то жду.
Половина восьмого, и я продолжаю просматривать пришедшие письма в телефоне, отправляя что-то в корзину, а некоторые пересылая помощнице, чтобы она ими занялась. Слышу звук шин и бросаю взгляд в зеркало. Грязно-чёрная «Тойота» старой модели, которую, скорее всего, уже не выпускают, медленно останавливается позади меня.
– Вот сейчас ты и познакомишься с Круэллой, – шиплю и откладываю телефон. Выхожу из машины и дохожу до багажника. Складываю руки на груди, ожидая, когда выползет этот Рейден Броуд.
Наконец-то, дверца открывается и вижу его. Помятый, бледный и пьяный.
– Шай? – Моргая и протирая глаза, подходит ко мне.
– Собирайся на работу. Заболел? Я тебе устрою «заболел». Живо работать, – зло произношу, пока мужчина, словно не понимая ни одного моего слова, хмурится и кусает нижнюю губу.
– Посмотри на себя. Ты читал контракт? Так вот, там чёрным по белому. Запрещено: употреблять наркотики и алкоголь. Пьянь. Теперь у меня есть веская профессиональная причина, чтобы уволить тебя…
– Какой алкоголь? С ума сошла? Я всего лишь устал, Шай. Вот, – подходит ко мне так быстро и выдыхает горячее дыхание, смешанное с кофейным ароматом.
– Фу, какая гадость. От твоего смрада можно жизни лишиться, – кривлюсь, а нос пощипывает от огненной пелены, покрывшей его.
– Шай, я не могу… прости, ладно? Сегодня не могу, – тяжело вздыхает и запускает руку в волосы.
– Ты не сможешь прийти на работу, только по причине твоей скоропостижной кончины. При других обстоятельствах ты обязан быть на рабочем месте. Я не собираюсь уговаривать тебя. Или ты работаешь, или ты уволен. Тебе всё ясно?
Пытаюсь успокоить сбившееся дыхание, но не получается. Смотрю на этого глупого придурка, который никак не реагирует на мои слова.
– Здравствуйте, – проносится рядом с нами мягкий голос.
– Мам, я же сказал, чтобы ты сидела в машине, – «мотылёк» отмирает и наклоняется к невысокой женщине, стоящей на одном костыле.
– Я подумала…
– Сможешь дойти до дома?
– Да, конечно, я ведь говорила тебе, не стоит беспокоиться.
Осматриваю быстро женщину с перебинтованной правой рукой и ногой. Но глаза её блестят заинтересованным огнём, наблюдая за мной. Он непохож на неё, может быть, немного…