– Я разберусь. Иди в дом, – просит Рейден.
– Боже, мальчик мой, ты говоришь так, словно занимаешься противозаконными действиями, а эта милая девушка – человек, который требует с тебя деньги, – хихикает женщина.
– Ты смотришь слишком много сериалов. Это мой босс. Шайди Лоу, – вздыхает и нервно проводит по рукам.
– Очень приятно. Табита, мать этого неугомонного мальчишки.
Киваю и перевожу взгляд на Рейдена, у которого скулы окрашиваются в розовый цвет.
– Мам, ты ставишь меня в неловкое положение. Иди в дом, я сейчас приду.
– Хорошо. Очень приятно, Шайди, надеюсь, ещё поболтаем и я расскажу…
– Мама!
– Не повышай на мать голос, Ден.
Приподнимая уголок губ, стараюсь не расхохотаться, но не оттого, что она отчитывает его, а потому что мужчина, тридцатилетний мужчина, сейчас выглядит как алый помидор, раздавленный грузовиком.
Женщина подмигивает мне и ковыляет к двери.
– Прости, Шай. Я не могу поехать. Она упала утром, и мы провели в больнице всё это время. Я редко у неё остаюсь, вчера приехал, и она решила приготовить мне пирог. Встала рано и разбила графин, поскользнулась на воде, ударилась головой и порезала осколками ногу, получила ушиб локтя. Она не сможет о себе позаботиться, она правша. Врач прописал ей покой и сон, укол, который сегодня нужно сделать два раза. У неё лёгкое сотрясение мозга, и ей дали выходные. Я не смог заставить её остаться в больнице, сказала, что сама медсестра. Прости… должен побыть с ней.
– Если ты думаешь, что меня тронет этот душещипательный рассказ, то ошибаешься. Мне плевать, что у тебя происходит в личной жизни и, вообще, за пределами офиса, – резко отвечаю.
– Нет, откуда ж тебе знать, каково это, когда любимый человек страдает, – криво усмехается он. – У тебя нет родителей, ты ведь сирота. Тебе не о ком заботиться, кроме себя и своей задницы. А у меня есть. И если вопрос стоит: работа или мама, то я выберу маму, потому что люблю её, и она будет со мной, что бы ни случилось. Ты думаешь, не хочу уехать и пройти этот дерьмовый испытательный срок, показать себя и закрепиться? Хочу. Чёрт, хочу! Но не могу, Шай! Не могу!
– Не плюйся, – делаю шаг назад, чтобы «мотылёк» ненароком не задел меня своим крылом, когда активно им машет.
– Я, как и говорил, не жду поблажек. Зачем приехала? Напомнить мне, что неудачник? Знаю. Дерьмо, знаю я. У меня всё через задницу, но не виноват я в этом. И не нужна мне твоя жалость, можешь уволить, плевать мне на это. Зато я буду уверен, что с моей матерью всё хорошо, и она снова не упала и не сломала шею. Лучше потерять работу, чем её.
– Что ж прекрасно, ты свой выбор сделал, – пожимая плечами, разворачиваюсь и направляюсь к двери «Ауди».
– Я искал варианты. Все сиделки заняты, надо было заказывать заранее. В больнице тоже нет никого свободного, я предлагал им деньги. Даже всё, что у меня есть. Я хочу работать, очень. Но видимо, обстоятельства показывают мне – не моё это.
– Меня это не интересует, – забираюсь в машину и закрываю дверь.
Вижу, как подходит ко мне и хватается за ручку.
– Ты приехала! Чёрт, ты приехала сюда, чтобы узнать, почему я не приду! Не отрицай, ты волнуешься за меня. И я благодарен. Я устал и не хочу подставлять тебя, не хочу, это правда. Прости, Шай, что кричу, но вымотан и в тупике. Перепробовал кучу вариантов, обзвонил многих. Отказали, потому что у такого как я нет друзей. И даже сказать, что меня бросили в трудную минуту, не могу. Некого винить кроме себя. Скорее всего, вижу тебя в последний раз и хочу ещё раз поблагодарить за всё. Ты другая, Шай, и жаль, что не дала сама себе возможности увидеть всё с иной стороны. Иногда необходимо ломать правила, чтобы стать ещё лучше. Я восхищён тобой и думал о тебе всё это время. Но обещал себе, что не подойду. Ты явно меня ненавидишь, поэтому будешь счастлива, когда уволишь меня. Надеюсь, когда-нибудь тоже научусь прятать эмоции, как ты. И открывать их только близким людям. Прощай, Шай.
Наклоняется слишком быстро, чтобы я предотвратила действия, оставившие на моей щеке горящий поцелуй сухих губ. Боль пронзает позвоночник, а по телу проходит знакомая волна тошноты.
– Будь осторожна, потому что я буду волноваться за тебя. И друг в моём лице у тебя всегда будет. Спасибо.
Его шёпот опаляет сознание, до которого достигает его ярко полыхающее дыхание. Не могу сама наполнить грудь кислородом. Руки крепче сжимают руль, и ничего не вижу. Только страх. Это то самое, что не должно прорваться. Никогда больше.