Мы поднимаемся в старом лифте в неизвестном направлении. Держит. Так сильно, что, даже если бы попыталась возмутиться, то уверена – это его только раздраконит.
Открывает дверь, и мы оказываемся на крыше, стены которой все расписаны уличными художниками.
– Я сюда бегал ребёнком. Здесь всегда собирались музыканты, актёры, которым не нашлось места в Голливуде. Они устраивали представления, и мне нравилось смотреть на них. А потом все уходили, и я оставался один. Смотрел на город и мечтал, что когда-нибудь он будет моим. У моих ног, и я добьюсь этого. Стану известным, стану лучшим. Работал. Долго. Упорно. И хочу больше. Это не объяснить, как и то, почему ты для меня стала магнитом. Меня тянет туда же, где и ты. Самому неприятно, но смирился, признал, что ты мне друг. И мы не на работе сейчас, Шай, мы свободны. Так разреши мне остаться здесь с тобой хотя бы на время. Можешь молчать, и я буду молчать. Но останься.
Вздыхаю и рассматриваю крыши домов.
– Садись, здесь чисто, – он указывает на деревянную лавочку. Опускаюсь на неё и ставлю сумку рядом.
– Даже Лорейн не знает об этом месте. Она похожа на тебя. Выбирает только лучшее. Только дорогое. Только необычное. А я же иной. Мне нравится простота. Такие вещи, как картошка. Знаю, не начинай, но отработаю всё в спортзале. Даже когда не было денег, я тренировался, а потом там мыл полы, тренажёры, убирал за людьми. Нет, мне было не стыдно, потому что только так мог позволить себе стать таким.
Поворачиваю к нему голову, а он продолжает стоять, смотря впереди себя.
– Зачем так стремиться в этот мир? Ты бы мог найти себя в ином, – произношу я.
– Люблю. Необъяснимо, но люблю. Оживаю, когда работаю. Это даёт стимул двигаться вперёд, радоваться успехам и воплотить мечту в жизнь. Также моя бабушка оставила мне наследство, но при условии, что именно на этом поприще достигну популярности. Она указала годовой доход, и когда добьюсь его, то смогу идти к тому, о чём мечтал всю свою жизнь, – садится рядом и открывает пакет.
– А если не получится? Если мы тебя уволим?
– Я буду дальше бороться. Ни за что не предам свою мечту. А сейчас одна из них, чтобы ты попробовала это, – достаёт из пакета картошку на палочке и предлагает мне.
– Я не ем такое, – качаю головой.
– Ну, давай, всего кусочек, Шай, – подносит к моим губам.
– Рейден…
– Один укус, и я отстану. Сам всё съем.
Улыбается и в уголках глаз появляются мимические морщинки.
– Один раз, – предупреждаю его.
– Согласен.
Приоткрываю губы и кусаю. Совсем немного, но палитра вкусовых рецепторов загорается и отдаётся тут же, в глубины тела, моля о большем.
– Ещё?
– Это… – пережёвывая, распознаю кусочек бекона, сыра и какого-то соуса.
– Вкусно, – подсказывает он.
– Да. На удивление, неплохо.
Подносит ближе к моим губам, и теперь откусываю больше. Никогда себе этого не позволяла, а сейчас наслаждаюсь.
Смеётся, наблюдая за мной.
– С тебя хватит. Для первого раза ты молодец, Шай. Дальше попробуем что-то более обширное, – не успеваю возразить, как он вонзает зубы в мою картошку и с удовольствием жуёт.
– Ты больной.
– Наверное.
Закрывая глаза, облизываю губы, хранящие на себе довольно вкусные крошки от панировки.
– Шай.
– Да? – Открываю глаза и поворачиваюсь к нему.
– Почему нельзя прикасаться?
– Рейден…
– Если ты объяснишь мне, то, возможно, я перестану это делать.
– Хорошо. Я не люблю, когда ко мне прикасаются. Потому что прикосновения имеют память и оставляют отпечаток не только на моей коже, но и на решениях. Прикосновения имеют собственную природу жизни. Они порой опасны, и они обжигают меня. Когда переизбыток их, то вызывают отвращение, желание ударить и показать, насколько они могут быть глубокими. Они причиняют мне боль, – смотрю в одну точку и только сухость во рту, не позволяющая больше говорить. Это то, что он не должен знать. Но говорю ему об этом, чтобы обезопасить себя.
– Почему боль? Это странное отношение к прикосновениям. Даже вот так больно? – Его ладонь накрывает мою руку, лежащую на лавочке.
– Да. Даже так. Я чувствую, как быстро бежит кровь под твоей кожей. Ощущаю, насколько она горит, и это передаётся мне. Убери…
– А если нет. Если вот так – и не отпускать? Разве нельзя привыкнуть? – Его пальцы проходят между моими. Знакомые ощущения врываются в тело, накрывая ядрёной амальгамой позвоночник. Не прекратится это никогда. Закрываю на секунду глаза, чтобы побороть тёмные желания. Не сейчас. Он не должен знать. Только не он.
– Нет. Привыкать запрещено, – взгляд мутный, пока шепчу эти слова. – Привычка может повлечь за собой последствия. И привычка не может быть благоприятной. Она обуза. Привыкают только те люди, которые боятся жить иначе. Они крепко держаться за этот недуг и находят оправдания. Привыкать, означает прогибаться под обстоятельства. Но это ломает изнутри. А я себе этого позволить не могу.