— Навсегда или никогда, Шай? Отвечай прямо сейчас, — немного повышаю голос.
Сто двадцать три удара в минуту. Аппарат подаёт знак, что начинается критическое время.
— Навсегда или никогда? Отвечай мне. Я хочу слышать ответ. Я или ухожу, или остаюсь с тобой навсегда, и ты больше не рискнёшь оттолкнуть меня. Мне нужно твоё решение, Шайди. Я больше не хочу позволять тебе бояться наших чувств. Мы будем бороться со страхами вместе. Ты сказала, что я тот. И если это так, то ответь мне. Не причиняй мне боль, просто ответь, что ты хочешь. Навсегда или никогда? — ещё громче говорю.
У меня сердце колотится где-то в горле, даже в голове шумит от напряжения. Губы Шай трясутся. Ей не хватает дыхания.
Сто пятьдесят три удара в минуту. Звук аппарата становится громче.
— Навсегда или никогда? Я требую ответа или разнесу здесь всё к чёртовой матери! Мне нужен ответ! Что ты хочешь от меня, Шай? Что тебе нужно от меня? — уже кричу.
В палату влетают медсёстры.
— Вон отсюда! — рычу, не поворачиваясь к ним.
Сто семьдесят ударов. Она задыхается.
— Навсегда или никогда? Одно слово! Скажи мне грёбаное слово, Шайди! — дёргаю руками, ситуация уже становится серьёзной. Пульс Шай повышается, и я вижу безумный страх в её тёмных глазах. Они блестят, но я не сдамся.
— Мистер Броуд! Вы должны выйти отсюда немедленно!
Меня хватают за руку, но я отталкиваю их.
— Навсегда или никогда? Навсегда или никогда, Шай? Навсегда или никогда? — повторяю я, как заведённый. Дёргаю всем телом и крепче сжимаю руками подушку, на которой она лежит. Меня пытаются оттащить от Шай.
— Навсегда или никогда? — кричу я. Мой голос сливается с сильнейшим писком аппарата. Сто восемьдесят три.
— Отвалите от меня! Шай, ответ! Дай мне ответ! Навсегда или никогда?
Уже несколько рук хватают меня за талию и тащат от неё. Я отпускаю пальцы от её подушки, чтобы не причинить боль Шай.
— Навсегда или никогда? Скажи это! Оттолкни меня или приблизь! Навсегда или никогда? — расталкиваю охрану, тянущую меня к двери. Медсёстры в шоке смотрят на меня. Кричат что-то, а я впился взглядом в её губы.
Неожиданно писк прекращается. Смотрю на монитор. Всё замирает. Сто три удара. Она приняла решение. Она это сделала.
— Навсегда или никогда? — шепчу, боясь сейчас услышать приговор.
— Мистер Броуд…
— Заткнитесь! Закройте рты! Шай, навсегда или никогда? Пожалуйста, — прошу я, дёргаясь в мужских руках.
От нервного напряжения меня всего колотит. Никто не понимает, что сейчас происходит. Решается моя судьба. Я смотрю на Шай и на монитор. Все показатели приходят в норму, и Шай на несколько секунд прикрывает глаза.
Давай… не бойся. Я же рядом. Всегда буду рядом.
Распахивает глаза, и они сверкают от той силы, которую она сейчас приложит, чтобы мне ответить.
— Навсегда…
— Я не слышу. Пожалуйста, скажи громче или прикажи им уйти, — прошу я. Боюсь, что это моя фантазия.
— Оставьте нас… всё в порядке. Оставьте, — Шай поднимает руку, и медсёстры хмуро смотрят то на неё, то на меня. Она подносит кислородную маску к лицу и делает несколько вдохов, а затем опускает её. Я понимаю, что меня уже никто не держит и медленно подхожу к койке.
— Навсегда или никогда? — повторяю я.
— Навсегда, — хрипло говорит она.
Боже.
Ударю ладонями по лицу. Мои руки дрожат. Провожу ими по волосам и улыбаюсь. Нет, я смеюсь от облегчения.
— Ты сумасшедший, — уже шепчет Шай.
Оборачиваюсь и вижу озадаченные лица персонала и охраны.
— Что вылупились? За дверь. Здесь вам больше делать нечего. Вон, я сказал. И, к слову, я имею на это право. Вон из палаты моей женщины. Вон, — указываю пальцем на дверь, и, видимо, со мной проще не спорить, потому что они все выскакивают за дверь.
Подхожу к ней и наклоняюсь.
— Вот и всё, Шайди. Ты моя. И с этого момента только попробуй меня оттолкнуть. Я буду обнимать тебя до тех пор, пока ты не сдашься. Я люблю тебя. Чёрт, я так сильно тебя люблю, — обхватываю её бледное лицо ладонями и прижимаюсь к её сухим губам своими. Она моментально кашляет, и я отрываюсь от её губ, забывая о том, что ей сложно дышать.
— Прости, бабочка. Но меня сейчас переполняют эмоции, и я хочу тебя целовать. Я хочу трогать тебя. Хочу поверить в то, что ты моя. Моя, понимаешь? Только моя, и я буду любить тебя. Мы исчезнем, когда ты захочешь. Я всё брошу ради тебя. Но не тебя. Боже, бабочка, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на этой планете. Слышишь меня? Счастливым, а не разбитым, не раскаявшимся, не ощущающим боль. Спасибо, что выбрала меня. Спасибо, — целую её лицо, и она хрипло выдыхает.