— Боже, прекрати, — ударяю его по плечам. Рейден смеётся, проводя ладонью по моим волосам.
— Но я прав. Скажи мне, что прав, и я отстану, — тянет он.
— Нет, я с тобой ради того, чтобы кричать на тебя, когда смогу, — цокаю я.
— Ты этого не любишь.
— С тобой мне это нравится. Это… не знаю, эмоционально. И мне становится жарко. Раньше я боялась крика. Любого крика. Это означало, что будет больно. Очень больно, а с тобой… странно, — пожимаю плечами, отводя взгляд от его глаз.
— Ты расскажешь мне, почему у тебя такие ассоциации? Нет, не сейчас, когда будешь готова?
— Тебе это не нужно. Поверь, это… ты возненавидишь меня, — снимаю его руку с талии и отхожу.
— Бабочка, я не могу тебя ненавидеть. Пытался сотню раз, и всё бессмысленно. Я буду любить тебя и понимать. Это то, что я хочу сделать. А сейчас я очень голоден. Вроде бы ты упоминала про фастфуд.
Оборачиваюсь и вижу его озорную улыбку. Как он это делает? Как? Не знаю, но все плохие мысли вылетают из головы, и я подхожу к нему, вкладывая в протянутую им руку свою.
— Я думала о тебе. Ты ассоциируешься у меня с чем-то запретным, вот и купила. На столе стоит.
— Надо же. Я запретное. Так меня ещё не называли, — Рейден тянет меня за руку из спальни, и мы спускаемся вниз.
Указываю на пакет с абсолютно неполезной едой и двумя молочными коктейлями.
— Неужели, ты купила и для себя? — журит он меня, отпуская руку, снимает куртку и бросает её на стул.
— Мне пока разрешена перетёртая еда или кашица. Так что для меня только коктейль. Сразу говорю — мой ванильный. Твой клубничный.
— Это почему у меня клубничный? — удивляется Рейден, моя руки, и оборачивается.
Пожимаю плечами. Не буду же я говорить ему о том, что зачем-то вспомнила случай за шторами, и как мой палец попал ему в рот. А за несколько секунд до этого именно этим ногтем я подцепила клубнику с подноса официанта, проходящего мимо.
— Я знаю, — тянет он, забираясь на стул, и я делаю то же самое, присаживаясь напротив него.
— Ты сделала меня жёстким, когда я сосал твой палец, убегая от Лорейн.
Ощущаю, как краска заливает мои щёки. Как он догадался? Как так можно, вообще?
— Нет, — резко произношу и хватаю свой коктейль.
— Это точно да. Никогда не видел у тебя румянца, только когда ты кончаешь. Значит, я прав. И я доволен. Клубника и твой палец у меня во рту — незабываемые ощущения, — смеётся Рейден, а я качаю головой.
— Как Сидней? Съёмки прошли без эксцессов? — меняю тему, делая глоток напитка.
— Серьёзно? Хочешь обсудить работу? — хмыкает он, кусая гамбургер. Издаёт стон и прикрывает глаза.
— Боже, ты знаешь, что я люблю, — добавляет он.
— Меня не было в офисе три недели, Рейден. Я получаю отчёты только по электронной почте. Мертон там один, запретил мне и близко подходить к ноутбуку, поэтому никто не удосужился мне его привезти. А ты задержался в Сиднее, поэтому я и спрашиваю, что мне ждать дальше.
— Мне предложили ещё одну съёмку для линии одежды нового бренда. Я согласился.
— Зачем? Ты же осознаёшь, что они не заплатят тебе много, верно? А твой уровень…
— Шай, я не идиот. Дело не в деньгах. Я был на их месте. Я тоже с чего-то начинал, и мне все отказывали. Никто не давал мне шансов. А я не хочу быть кем-то подобным. Тем более их стиль мне понравился, и я уже вправе сам выбирать для себя заказчиков. Да, они немного заплатили мне, всего сто тысяч, подарили пару чемоданов одежды, но меня это не волнует. Я хочу, чтобы мечты людей сбывались, особенно талантливых. Это их старт. Я сделал всё, зависящее от меня, чтобы они получили хороший толчок и не сломались.
С минуту смотрю на Рейдена и шумно вздыхаю.
— Ещё веришь в людей?
— Да, я буду в них верить и дальше, Шай. Кто, если не я? И мне не жалко этой веры для них. Мне плевать, что обо мне скажут и что подумают. Моя совесть чиста.
Он, действительно, странный человек. Его столько лет швыряли лицом в грязь, не позволяя показывать свой потенциал. И всё же он стал одним из лучших. После такого практически все превращаются в жестоких ублюдков, когда закрепляются на своей нише. Они унижают, фыркают и становятся безобразными, кичась своей популярностью, но не Рейден. Его не изменила слава. Наверное, это самый лучший показатель того, что он, правда, достоин большего. Но достойна ли его я? Вряд ли.