— Боже, Ден, ты так напугал меня! — возмущается Тина, отталкиваясь от меня и поправляя кофту.
— Что ты здесь делаешь, и откуда у тебя ключи от моей квартиры? — шиплю я, наблюдая, как она достаёт ключ из замка и закрывает за собой дверь.
— Вообще, Шай просила отдать их тебе… она забыла это сделать. А я долго собиралась с духом встретиться и передать их тебе, — Тина протягивает мне ключи, но я отхожу назад.
— Положи на стол и уходи, — прошу её, отворачиваясь, чтобы не видеть этого. Чёрт, у Шайди даже не хватило смелости сделать это. Она подослала несчастную подругу, которую я из-за неё ненавижу и виню во всём.
— Ден…
— Нет, ничего не говори. Не надо сейчас оправдывать её и себя. Ведь ты знала о том, что она собирается исчезнуть, нарушив обещания. Все обещания. Она предала меня и тебя, вообще-то, тоже. Как ты можешь продолжать видеть в ней подругу, когда она так жестоко поступает с нами? — оборачиваясь, зло цежу я.
— Я не собиралась её оправдывать, потому что это не моё дело. Я не отвечаю за поступки Шай, как и за твои. Но если тебе будет легче, то она до сих пор не заказала новые документы и уж точно раскаивается в том, что всего лишь испугалась. Ты не знаешь ничего о ней, Ден. Дай ей время. Она сложный человек и всегда была такой. Ты знал на что подписываешься. Ты даже не попытался понять её…
— Не попытался? — Выплёвываю я. — Серьёзно? Да я столько раз прощал её и выбирал её сторону. Я давал ей уйму времени прийти ко мне. Я пытался и терпел всё дерьмо, которым она меня обливала. Сколько раз она меня оскорбляла? Сколько раз втаптывала в грязь своими словами? А я ждал, что вот-вот Шай откроется мне, и я увижу её душу, её настоящее сердце, которое она подарит только мне. И ты не имеешь права бросать мне подобные обвинения в лицо. Ты знала о том, что она собирается сделать и даже не сказала мне об этом. Ты, чёрт возьми, наблюдала за тем, как я покупаю кольцо и собираюсь сделать ей предложение. Ты не остановила меня, ничего не сделала, как и Аарон. Все знали об этом, кроме меня. И я выглядел идиотом, наивным дураком, и мне стыдно перед собой.
— Ты ошибаешься. Я узнала позже, но у неё были причины, Ден. У неё они есть. Она тебя защитить хотела. Только тебя и ещё меня…
— Да хватит уже говорить о том, что мне нужна защита! Я не маленький мальчик и умею постоять за себя, когда трезв, и душа не болит! Да даже тогда я до смерти драться буду за то, что люблю! Уходи отсюда! Между нами с Шай всё кончено, и я больше не готов мириться с той ролью, которую вы все для меня прописали! Я, мать вашу, человек, и вы уничтожаете меня! Уходи! — Кричу, а грудь так горит. Всё горит от чудовищных обвинений в том, что я не старался. Да я всё сделал! Всё, что было в моих силах!
Тина опускает взгляд и качает головой.
— Достаточно. Она предала меня. Предала мою любовь и доверие. Я хотел с ней будущего. Я хотел детей. И даже узнав, что она их убивала, я смирился и продолжал любить её. А что она? Испачкала меня. Да, именно так. Она испачкала меня собой, и я не могу отмыться. Она довела всё до той точки, после которой нет ничего хорошего. И я отворачиваюсь от неё, а если ты будешь дальше давить на меня, вынуждая бороться за то, что бессмысленно, то и от тебя отвернусь. Мне не нужны больше люди, которые разрушают меня. Я достаточно уже разбит и подавлен, чтобы драться ещё и с вами. Мне проще проститься. Уходи, Тина. Моя дорога больше не пересекается с её. Никогда не пересечётся. Я не готов пройти через такое ещё раз, — указываю девушке на дверь и поднимаюсь наверх, заканчивая этот бесполезный разговор.
Если человек нужен другому, то он пойдёт даже на унижение ради него. Я это прошёл, и знаю, что это такое. Я, действительно, вложил в эти никчёмные отношения всего себя. Из-за меня погибла Лорейн. Я буду нести этот крест всю свою жизнь, но любовь к Шайди была сильнее. Она излечивала меня, а теперь только душит.
Следующий день начинается так же, как и все предыдущие. Тишина. Боль. Физическая работа в спортзале. Охрана. Попытки продолжать бултыхаться в вонючем болоте отчаяния, занимаясь с преподавателями, которые не в восторге от моих успехов. Точнее, их нет. Я не могу запомнить текст. Не могу показать ни единой эмоции, кроме безразличия. Я знаю, что гублю себя сам. Но причин жить иначе у меня больше нет. Даже мама перестала быть человеком, ради которого я готов подняться.
В перерыве выхожу в коридор и брожу по нему. Наливаю себе кофе в пластиковый стаканчик и сажусь рядом с Пенни, читающей что-то в бумагах.
— Я хреновый актёр, — тяжело вздыхаю.